Чтение онлайн

• Любимая учительница восьмиклассницы («Единственная, кто мне нравится в этой школе!») уходит в декрет. Вы пытаетесь объяснить, что ее будет заменять другой учитель, но дочь в ответ грубит.

• Семейный праздник внезапно переносится на следующие выходные, потому что в эти вас загрузили важной работой. Кузины ребенка не приедут в город. Ваш восьмилетка обзывает вас «худшей в мире матерью» и выговаривает, что вы «вечно работаете».

• Обычно ребенка укладывает спать отец, но сегодня он не успеет к нужному времени. Четырехлетка устраивает грандиозную истерику, ведь на этой неделе папа уже один раз его «кинул», так как был занят.

• Вы кричите на своего ребенка за то, что он вас не слушает или не хочет ложиться спать; обвиняете подростка, не разузнав всех подробностей истории; переходите на оскорбления, устав от ответной грубости; игнорируете нытье третьеклассника, и уже тот орет на вас, чтобы его услышали, а вам хочется умереть.

То, что кажется нам незначительным, неважным и легко поправимым, для ребенка может быть чуть ли не концом света. Мы думаем, что ничего страшного, если папа уложит ребенка спать завтра, а не сегодня, а кузины приедут в следующие выходные. Но для ребенка любое нарушение режима — это стресс, который приводит к острой реакции. Вот почему важно постоянно чутко присутствовать рядом с детьми. Даже если дети осознают причину изменений, это не убережет их от раздражения, злости и ухода в себя. Эти изменения в настроении свидетельствуют о чувстве дискомфорта, вызванном переменами. Тут на первый план вновь выступают отношения с родителем, функции контейнера и якоря: родитель дает понять, что испытывать эмоции нормально (функция контейнера), и заверяет, что все будет хорошо (функция якоря). Несмотря на временный характер жизненного кризиса, дети все равно могут чувствовать повышенную уязвимость. Ее необходимо устранить и помочь им снова ощутить безопасность и твердую почву под ногами. Помните, дети рассчитывают, что родители помогут приспособиться к изменившимся обстоятельствам. Например, нелишним будет объяснить, почему изменились планы, и успокоить ребенка, сказав, что нарушение распорядка — временное явление: «Это только на сегодня; завтра воспитательница вернется»; «Когда дедушка уедет, ты сможешь снова спать в своей комнате». Детям полезны подробные объяснения, чтобы они не додумывали ситуации и не винили себя в происходящем. Например:

• Объясните причину кризиса. «Я обещал прийти на школьное мероприятие, но задержался на работе допоздна и решил отправить вместо себя маму. Я понимаю, как ты расстроился и какое важное это было мероприятие. Прости, я виноват».

• Восстановите нарушенную связь. «Иногда мы с мамой ссоримся, вот и сегодня не смогли договориться, разозлились, и я накричал на тебя. Ты не виноват, кричать на детей нельзя. Мы решили проблему и по-прежнему любим друг друга и тебя, но я знаю, что ты испугался. Прости, что мы так расстроились и я накричал на тебя, мы с мамой постараемся впредь не ссориться».

Когда вы объясняете, что произошедшее — случайность, внезапная перемена, вызвавшая грусть или смятение, непонимание или непреднамеренная ошибка, обернувшаяся разочарованием для ребенка, — ребенок успокоится и будет жить дальше, даже если это получится не сразу. Когда родитель объясняет причину нарушения связи и предлагает выход, ребенок испытывает облегчение и понимает, что бывает всякое и нарушенная связь между вами может быть восстановлена.

А вот еще один пример, в этот раз связанный с нарушением привычного распорядка. Допустим, вы получили электронное письмо с сообщением, что воспитателя детского сада сегодня не будет на месте, а именно в этот день ребенок дежурит в садике. Вы сообщаете об этом ребенку; он явно расстроен, ведет себя тихо. Потом садится на пол, отказывается надевать ботинки и куртку и идти в сад. Что случилось с вашим милым жизнерадостным пятилеткой? Он радовался, что все идет по плану, а потом ему сообщили, что любимый воспитатель не придет. Прямо назовите эмоции ребенка — «ты разочарован»; успокойте его и скажите, что он еще побудет дежурным в другой раз, и тогда вам, возможно, удастся уговорить его сесть на самокат и поехать в садик. Этот нарратив не избавит его от разочарования, но валидирует его эмоции; обеспечив ребенку поддержку, вы поможете ему адаптироваться и вернуться к привычному ходу жизни — то есть проведете перезагрузку.

Выступая инициатором «починки» отношений, вы преподаете ребенку ценный урок о природе отношений: те не бывают черно-белыми, все или ничего. То, что вы поссорились, обиделись друг на друга или сказали друг другу пару ласковых, вовсе не означает конец отношений. Потратив время на попытку восстановить нарушенную связь, вы сообщаете ребенку, что любите его, даже когда испытываете негативные эмоции, в трудные и разъединяющие моменты. Так дети начинают понимать, что, даже если человек ошибся, а другой на него обиделся и разозлился, все еще возможно исправить и восстановить связь. Это понимание успокаивает и укрепляет веру в родителей и детско-родительские отношения. Непрекращающееся общение также способствует чувству безопасности и уверенности. Дети учатся не корить себя за ошибки, которые случаются с каждым. Это часть жизни, взаимоотношений, совместного роста и развития.

Удовлетворение потребности в безопасности позволяет вашему ребенку и подростку развить и укрепить внутреннее чувство стабильности и доверия, убедиться, что с ним все в порядке и он не одинок, даже когда вокруг или внутри все меняется. Взрослеющий ребенок рассчитывает, что родитель будет укреплять его внутреннее чувство безопасности и доказывать, что ему (родителю) можно доверять. Всякий раз, когда мы миримся после ссоры и прилагаем усилия для налаживания искренней связи, это доверие укрепляется. Дети же, в свою очередь, учатся доверять себе и знают, что, какие бы изменения и кризисы ни произошли во внешнем мире или в отношениях с родителями, внутри них всегда есть неизменное чувство безопасности и уверенность, что все будет хорошо.

Когда некоторые семьи оказались во временной разлуке из-за COVID-19, я предложила общаться виртуально и прямо говорить детям: «Скоро папа вернется, и мы снова вместе поужинаем». В то же время я подчеркивала, как важно валидировать детские чувства: «Ты беспокоишься о папе. Ты хочешь, чтобы он был дома. С ним все будет в порядке». Дети должны знать, что с отсутствующим родителем или членом семьи все хорошо, где бы тот ни находился; скоро все будет по-прежнему. В одной семье моих подопечных отец родом из Латинской Америки поехал навестить родных, и в это время закрыли границы. Ситуация напугала всех, и шестилетняя дочь несколько недель отказывалась выходить на улицу даже ненадолго. Они с мамой жили в маленькой квартире, и находиться рядом двадцать четыре часа в сутки было, мягко говоря, нелегко. Как только отец вернулся, девочка постепенно стала выходить на улицу, пока не почувствовала себя в безопасности и не вернулась к привычным играм на свежем воздухе, зная, что вся ее семья дома.

В трудные времена быть опорой для ребенка может быть непросто. В моей практике был случай, когда мама осталась дома работать, а папа взял детей в поход. Детям было два года и пять лет. Во время похода начался лесной пожар, и, чтобы спастись, отцу с детьми пришлось проехать на машине сквозь пламя.

В состоянии сильнейшего стресса мужчина сохранял спокойствие и самообладание. Он не сводил глаз с дороги. Естественно, он был напуган, но у него была цель: вывезти детей из огня. Я спросила, как ему это удавалось. По его словам, он, несмотря на тревогу, хотел, чтобы дети чувствовали себя в безопасности, поэтому включил в машине детские песенки. Когда сын обратил внимание на разные оттенки пламени, все вместе начали петь песни о цветах. Затем отец предложил им спеть песни о дожде и призвать дождь, чтобы тот погасил пожар. «Все это время я просто старался сохранять спокойствие, смотрел прямо перед собой и фокусировался на цели: выехать из горящего леса».

Неделю спустя я снова встретилась с этой семьей. Отец осознавал, в какой опасности оказались его дети, его мучили кошмары. Он был вынужден обратиться за психологической помощью, но его дети уже ходили в садик и, кажется, не испытывали явных негативных последствий. Отец сказал: они рассказали маме, что «пели песенки в машине с папой».

Тогда мы оба поняли, что дети даже толком не осознали опасность благодаря отцу, который сумел оградить их от собственного страха.

Как же помочь ребенку развить это внутреннее чувство, что с ними все будет хорошо даже во время кризиса? Как помочь понять, что он не одинок и мы рядом, как убедить, что ребенок в безопасности и о нем заботятся, даже если мы сами не чувствуем себя в безопасности? Это чувство внутренней устойчивости останется с ребенком, даже когда родителя не будет рядом. Один из способов это сделать — напомнить детям о ситуации из прошлого, когда вы вместе преодолели сложную ситуацию. Эти воспоминания послужат якорем для текущего момента и помогут накопить ресурс стрессоустойчивости, пока вы, родитель, по мере сил играете роль буфера, защищающего от стрессов.

Нелегко сохранять спокойствие, когда ребенок истерит, грубит и не выполняет просьбы. В этих ситуациях всегда напоминайте себе, что ребенок — не миниатюрная версия взрослого. К нему нельзя относиться как ко взрослому. Подросток — тоже не мини-взрослый. Я хочу особенно подчеркнуть этот момент, потому что родительские ожидания иногда не соответствуют физическим способностям ребенка в конкретный момент. Мы часто требуем, чтобы ребенок справился с переживаниями, к которым он совсем не готов, и, когда это не получается, мы удивляемся. Например, родитель может быть уверен, что ребенок может один пойти на день рождения к другу, испытать себя в новом виде спорта, выступить на поэтическом конкурсе. Когда ребенок отказывается или всем своим видом демонстрирует, что не может, родитель разочаровывается, приходит в смятение, даже расстраивается. Родители также часто расстраиваются из-за негативных эмоций ребенка, особенно если тот не успокаивается по указке. В таких ситуациях мы можем злиться и отстраняться, а ведь именно в эти моменты ребенку больше всего нужна наша поддержка.

Например, однажды вечером мой сын-подросток в гневе влетел на кухню и что-то грубо и резко от меня потребовал. Уж не помню, что это было, допустим: «Ты же сказала, что сегодня будешь стирать! И где мои штаны? Почему не предупредила, что не будешь стирать? Я бы сам постирал!» Он буквально рвал и метал.

Надо ли было сказать ему, чтобы не разговаривал со мной в таком тоне, и наказать? Накричать за то, что грубит? По правде говоря, я не ожидала такой агрессии и оторопела от его гнева и тона голоса. Я не люблю, когда мне грубят, и не поняла, чем это вызвано, хотя сын явно был очень расстроен. Я подышала, попыталась успокоиться (я использую мантру «Не воспринимай на свой счет. Помни, в этих отношениях взрослый человек — ты») и не стала срываться в ответ или обижаться. Я также попыталась отделить одно от другого: 1) ребенок имеет право злиться, 2) но не имеет права так со мной разговаривать. Я не вчера родилась и прекрасно понимала, что не стоит принимать эмоциональные реакции ребенка на свой счет. Если бы я обиделась, то не смогла бы помочь ему с эмоциональной регуляцией, поэтому мне следовало сохранять спокойствие.