Чтение онлайн

– Это более чем нормально, - сказал Лешка.
– Ты их балуешь.

И мы поехали.

"Хорошо жить в Киеве!
– думал я.
– С деньгами, конечно".

По дороге Кречет пояснил мельком, отчего сейчас перебивается в одиночку. Жена его Нина и дочка Ксюша уехали к родственникам. Он не стал называть мне города, вполне прозрачно намекнув, что уехали они не куда, а откуда. Время от времени при его, Кречета, слишком серьезных делах родным становится небезопасно оставаться рядом.

– А мне?
– спросил я полу в шутку, полу всерьез.

– Тебе - не страшно. Вокруг меня же не стрелять начинают. Просто существует порою опасность шантажа. Ты что, шпионских книжек не читаешь?

– Конечно, не читаю. Я их пишу.

– Ах, ну да, - улыбнулся Лешка, - а я и забыл, с кем имею дело.

– Зря забыл, - пожурил я его.
– Обещал почитать прямо сегодня.

– Как обещал, так и будет. Я быстро читаю, Микеле!

– Вот и отлично, Олекс!

Ах, как приятно прозвучали наши старые клички, тех, давних лет! Я увлекался итальянским кино, и за это был прозван Микеле, почти Плачидо. А Лешка, хоть и был практически русским, с детства владел "ридной мовой", с другой стороны, много и серьезно занимался английским, вообще любил все английское. Мне же всегда было крайне чудно видеть в украинских журналах его имя, написанное с буквы "о" - Олексей Кречет. Вот я и придумал этакий англо-хохляцкий вариант - Ол, Олекс. Позднее это было нечто среднее между банком "Олби" и сникерсом. ("Между прокладками "Оу-Би" и "тампаксом", обыкновенно поправлял меня Лешка.)

Мне стало действительно очень приятно, когда мы обменялись этими забытыми прозвищами. Почувствовать, что встретил друга, после всего что произошло со мною и с ним - это было почти как чудо.

– Значит, ты живешь в районе Жулян?
– проговорил я, разворачивая карту и изучая место, в которое мы едем.

– Нет, - возразил Кречет, - район вообще-то Зализничный, но я обитаю в довольно специальном месте, его еще называют Турецкий городок. Потому что турки строили для наших офицеров, которые возвращались из Германии после девяностого года. Квартиры совершено роскошные, европейский стандарт. Ну, и офицерам они, понятное дело, оказались не по карману. В смысле - ни к чему им такая роскошь. Давали-то бесплатно, но ведь можно продать и купить чего попроще. Почти все так и делали. Поэтому Турецкий городок населяет теперь местная знать - политическая, финансовая, промышленная, торговая элита.

– Себя ты к какой относишь?

– А хотелось бы - ни к какой, - честно признался Кречет.
– Я сам по себе, и тем интересен. Между прочим, тоже сочиняю кое-что до сих пор. Ты еще почитаешь.

– Только не сегодня, - взмолился я.

– Нет вопросов, - улыбнулся Кречет.

– А, кстати, на сколько дней пожаловал?

"Батюшки! А насколько я дней? Тополь, зараза, ничего не сказал, как всегда! Впрочем, что он мог сказать, с другой-то стороны? Что засаду в Москве снимут ровно через двое суток, шесть часов, пятнадцать минут и немедленно пришлют Разгонову Михаилу Григорьевичу официальное приглашение за подписью президента?.."

– Не знаю пока, Олекс. Мне еще звонить надо многим. А вообще, я мечтал отдохнуть хоть пару дней.

– От преподавания русского языка в Берлине?
– тонко подколол он.

– От преподавания русского языка в Берлине, - тупо повторил я и добавил: - Лешка, честное слово, спать хочется безумно!

– Ладно, чай пить завтра будем, сейчас я тебе все покажу, где твое полотенце, где тапочки, где зубная щетка...

– А знаешь, - улыбнулся я, - зубную щетку я до сих пор таскаю с собой по всей планете - старая советская привычка.

– Я тоже, - признался Кречет.
– Но для гостей дома держу.

Проснулся я от его тихого голоса, звучавшего совсем рядом. Тихие голоса иногда бывают слышнее громких, а может, это уже сработало обостренное чувство опасности. Выспаться, конечно, мечтаешь частенько. Но жить-то хочется, как правило, еще сильнее.

– ...да нет, - говорил Лешка, - он еще спит. Ты можешь попробовать навести справки в течение десяти минут, и я перезвоню тебе.

Мне так не хотелось оказываться по разные стороны баррикад с моим другом Олексом, что я даже размышлять не стал. Чуть приоткрыв один глаз, я машинально оценил расстояние от койки до стула, на котором висел пиджак, отметил краешек пистолетной рукоятки, торчавшей из кармана, успел подумать, что там могло уже и не быть патронов, наконец, пришел к однозначному выводу: не буду я пытаться Лешку переиграть, лучше сразу открою карты. И громко сказал:

– Я уже не сплю.

– А он уже и не спит, - спокойно проговорил Кречет в телефон.

Выслушал, очевидно, цветистую тираду с той стороны и добавил коротко:

– Жди звонка.

А после повернулся ко мне:

– С добрым утром, Микеле, пошли кофе пить.

Лешка был уже одет по полной форме, даже при галстуке, и мне это о-очень не понравилось.

– Пошли, - согласился я вяло.
– А ты что, уже уходишь?

– Собирался, - сказал он, - но все отменили.

Похоже, это была правда, вот только отменил мероприятие, надо думать, именно я - своим пробуждением. Кречет начал неторопливо разоблачаться, одновременно приводя в действие всякие кухонные механизмы - кофемолку, хлеборезку, тостер, кофеварку.

Чтобы немножко успокоиться, я как бы невзначай вернулся в свою комнату и быстро, но тщательно проверил содержимое карманов и дипломата. Он позволил мне это сделать, и я окончательно убедился: ничего не тронуто. Шумно выдохнул, сходил в туалет, умылся, пытаясь ледяной водой остудить свой горячечный бред, и наконец вернулся на кухню к столу.

Кофе уже дымился в чашках. Есть не хотелось.

Мы погрызли жареные хлебцы, съели по паре ломтиков буженины. А потом Лешка предложил вместе с кофе отправиться на балкон, потому что в комнатах и кухне у них в доме не курят.

Балкон был застекленный и щедро озелененный, очевидно, нинкиными руками, но там все равно оказалось прохладно по позднеосеннему времени. Мы накинули пиджаки, и, проходя сквозь дверь, я, словно чайник какой-нибудь, в рассеянности стукнул тяжелым пистолетом в кармане о притолоку. Кречет даже не обернулся на этот красноречивый звук.

– Не выспался?
– сочувственно спросил он, а потом вдруг начал с совершенно неожиданного для меня конца.

– Прочел я твой роман. Сильная вещь.

Вот так. И никаких он справок обо мне не наводил. Действительно не успел еще. Просто сидел ночь напролет и читал мой роман. Я мог бы и догадаться о подобной реакции. Ведь роман-то написан был обо всем, что случилось со мной с момента "ухода из Ясной Поляны" и вплоть до отлета на Багамы. Багамы и Неаполь я сделал эпилогом, предполагая о дальнейшем рассказать в следующей книге. Такая уж вышла композиция. Нет, разумеется, все имена я изменил, названия спецслужб, фирм, специальных операций, и даже географию событий исказил, как мог. Но суть-то осталась! А для тех, кто в курсе, случайные совпадения такого рода исключены.

– Откуда ты все это знаешь?

Вопрос был не агрессивным, скорее растерянным каким-то, почти испуганным.

– Талант у меня такой, Олекс. Когда я свою первую книжку рассказов сотворил о всякой жути в большом спорте по материалам личных наблюдений и рассказам друзей, меня вот так же ошарашенно спрашивали тренеры, врачи и экс-чиновники из спорткомитета: "Откуда ты все это знаешь?!" А особенно приятно звучал такой вопрос из уст майора на Лубянке в девяносто четвертом - по поводу "Подземной империи".