Чтение онлайн

И все-таки полковник предложил мне свои.

– Спасибо, - сказал я, вытягивая из его упаковки штучку "Мальборо". Значит, и в вашем захолустье тоже теперь нет проблем с американскими сигаретами?

Расчет был верен. На захолустье полковник сразу обиделся и буркнул:

– Сами вы из Тмутаракани. А это Новосибирск.

– Ни фига себе!
– присвистнул я.

– А для таких невидимок, - улыбнулся майор, который меня задерживал, что Киев - Москва, что Киев - Новосибирск - все едино, только разогнался уже садиться! А наши "Су" еще быстрее летают, - добавил он патриотично.

Я не стал спорить. Мы уже помирились, да и не копенгаген я в военных самолетах.

Через час за мной прислали машину - потрепанную черную "Волгу" - и отвезли в нормальный гражданский аэропорт Толмачёво. Там меня ждал суетливый маленький человечек неопределенного возраста с добрыми и печальными глазами, представившийся Геннадием, бывшим сотрудником сибирского регионального отделения РИСКа, а ныне служащим налоговой полиции. С образом налогового полицейского он у меня никак не монтировался - ему бы заместителем главного редактора какой-нибудь газеты: обаятельный, вечно в движении и тыща слов в минуту в сочетании с убеждающим взглядом. В общем, я проникся к нему симпатией и даже сочувствием, он ко мне тоже, но вариант посидеть у него в конторе до выяснения обстоятельств казался крайне скучным. И поскольку Геннадий ни на чем не настаивал, а к тому же заверил, что здесь, в Новосибирске, никакая опасность мне не угрожает, я и предпочел записать его телефон на всякий пожарный, после чего остаться наедине с самим собой.

– Нет, погодите, - вдруг с горячностью возразил мой новый соратник, я все-таки должен знать, где вас найти в случае чего.

– Бог мой, но я же постоянно на связи! Неужели этого мало? Город у вас, конечно, большой, есть где помотаться, но, с другой стороны - сколько времени потребуется, чтобы из любой его точки дотрюхать до аэропорта?

Геннадий задумался. Потом спросил:

– И все же, где вы думаете... мотаться?

– Ну, где?
– замялся я.
– По кабакам наверно. Просто по улицам, может, в музей какой-нибудь схожу, или в театр.

– А Горбовский говорил, что у вас в каждом крупном городе есть друзья или знакомые.

– Были, - согласился я.
– И в Новосибирске был один, но лет пять назад рванул в Новую Зеландию, да так там и остался. Вот если бы этот фриц, кстати, его действительно звали Фриц, посадил меня в Томске...

– А Томск здесь недалеко, - с поистине сибирской небрежностью сообщил Геннадий.

И я решил, что он сейчас добавит: "Не больше тысячи километров". Но он ничего не добавил, и я был вынужден спросить:

– Недалеко - это сколько?

– Триста тридцать два километра, - ответил он с военной пунктуальностью.

– Действительно недалеко, - пробормотал я.
– Берлин - Гамбург - двести девяносто семь километров, вот только дороги... А нельзя попросить тех летчиков меня на вертолете до Томска бросить?

– Исключено, - грустно помотал головой Геннадий.
– Мы и так слишком сильно засветились. Горбовский сделал все возможное, чтобы избежать больших неприятностей, и потом... ему сейчас совершенно не до вас.

– Вот как?
– я был просто тронут таким откровением.
– Хорошо, поеду своим ходом.

– А если не секрет, вы в Томске к кому?

– Проверяете?

Геннадий пожал плечами:

– Скорее, просто любопытствую.

– Что ж, никакого секрета нет. К Юрию Булкину поеду.

– А-а-а, - протянул он.
– "Рок-малютка-Дженни-ролл", "Колокол", "Танцуй со мной"...... Группа "Василиск".

– Да нет уже такой группы, - автоматически поправил я, а потом словно очнулся: - Так вы знаете Юрку?

– И даже очень люблю его песни. Булкина в Томске каждая собака знает. Да и в Новосибирске многие. Но я вообще-то сам томский.

– И лично знакомы?
– оживился я.

– Ну, не близко, - признался Геннадий.
– Несколько лет назад встречались по работе. Он же еще и газетчик.

– Знаю, - кивнул я.

Разговор начал увядать. Геннадий почувствовал это.

– Кстати, тут до Томска микроавтобусы ходят. Довольно часто. И всего за пять часов. Счастливо, Сергей! Если что, обязательно звоните. И еще: имейте в виду, возможно, у вас совсем мало времени.

– А, - махнул я рукой, - об этом я всегда помню. Уже привык.

За последнюю неделю я действительно так привык куда-то ехать, спеша, опаздывая, попадая не тогда и не туда, что мне это даже начало нравиться. К рекомендации Тополя "Пей, гуляй" я добавлял теперь от себя рифмованную строчку: "Пей, гуляй / колеси, летай!"

В пустынном и достаточно заплеванном здании аэропорта Толмачёво, прошвырнувшись мимо ларьков, открытых через два на третий, я пригорюнился и пожалел, что отпустил Геннадия, ведь у меня совсем не оказалось рублей, а по местному было четыре утра - совершенно мертвое время для поисков обменного пункта в Новосибирске. Может, это было и не самое главное, но почему-то страшно захотелось вновь подержать в руках российскую неконвертируемую валюту и ею, родимой, расплачиваться за все товары и услуги, коих пока предлагали мне совсем немного.

Да, Россия встречала меня неласково. Почти как Гамбург.

Положение исправил милиционер, неожиданно по первой же просьбе обменявший мне на рубли восемьсот марок и не посчитавший это за серьезную проблему. У меня так вытащилось из кармана, а у него набралась эквивалентная сумма. Ничего так зарабатывают сибирские милиционеры в аэропортах! Взятки, что ли, берут с террористов за пронос пистолетов на самолет?

Однако дальше опять ждало огорчение. Пресловутый микроавтобус отправлялся в Томск лишь через два часа или около того. В Сибири точного расписания отродясь не было. Я еще застал те времена, когда самолеты из Усть-Кута улетали не по часам, а как народ наберется, не говоря уже о теплоходах. И некоторые традиции в этом плане сохранялись. Провести два часа в аэровокзальном буфете (рестораном его назвать как-то язык не поворачивался) казалось мне полным безумием, да и аппетит отсутствовал напрочь из-за сонного времени суток и передряг последних часов. В общем, я начал поиски подходящего транспортного средства до Томска, летящего, плывущего, ползущего, какого угодно, лишь бы сейчас, лишь бы не сидеть, а двигаться.

Средство подошло ко мне само в виде крепко сбитого мужичка лет пятидесяти в ушанке, по-северному натянутой на уши, и с ключами на пальце.

– Куда ехать, командир?

– В Томск.

– Триста.

Это было раза в четыре дороже микроавтобуса, но меня вполне устраивало.

– А если я скоро обратно поеду. Подождешь меня там?

– Нет проблем, командир, главное, чтоб сегодня же назад. У меня жена ревнивая. Туда и обратно - шестьсот тысяч.

Мужичок мой понял так, что я бизнесмен, что у меня дела и я очень спешу, в общем, он исполнил все, на что был способен. А способен он оказался на многое. Я получил массу удовольствия от этой поездки - по абсолютно заснеженному, льдистому, таежному, пустому, ночному шоссе меня мчал со скоростью сто двадцать, а то и сто тридцать бывший автогонщик-профессионал на простом сорок первом "Москвиче". Что он творил на поворотах, одному Богу известно, но скорость практически не снижал. Вообще, торможения случались. Тоже весьма эффектные, вплоть до "полицейских разворотов", а вот встречных машин на трассе попалось нам всего три и еще пять довелось обойти по ходу этой гонки. Мы покрыли расстояние действительно со скоростью поезда "ДБ" Берлин - Гамбург - трех часов не прошло, - но все равно в Томске уже начало светать.

День выдался прекрасный солнечный, мороз, правда, от этого солнца не слабел - вот чертовщина! Конец ноября, а у них все снегом завалено по самые уши и почти минус тридцать.

Между прочим, зимой я впервые попал в Сибирь. И оно впечатляло. Я вспоминал свои прошлые приезды сюда. Ну, не совсем сюда, а под Красноярск, на шабашку, это было в восемьдесят втором.... Я вздрогнул. Вспомнилась вдруг пресловутая Бомбейская конференция, которая, по словам Чиньо, дала окончательное решение важнейшей проблемы современности. Восемьдесят второй год. И тогда же - убийство Маши Чистяковой. И тогда же Сергей Малин знакомится с Фернандо Базотти. Что за год такой?