Чтение онлайн

– Складно звонишь, как говорят наши братья воры, - похвалил Кречет. Только мне-то ты баки не забивай. Я тебе не майор с Лубянки. Я был знаком с Фернандо Базотти. Недолго, но все таки был знаком.

Лешка Кречет назвал Дедушку не псевдонимом из романа, а настоящим именем, и на этом игры кончились. Начинался серьезный разговор.

Строго по инструкции я должен был тут же объявить, что больше не пророню ни слова до прибытия своего адвоката, иными словами, до конфиденциального разговора с Вербой, минимум - с Тополем. Однако мне надоело жить по инструкции. К тому же я не ощущал ни тени угрозы в поведении Лешки Кречета, - хоть логически подходи, хоть интуитивно - вывод получался один: старый друг не желает мне зла, а значит, и нашей службе тоже. Последнее утверждение было, конечно, излишне смелым, и я выбрал для себя некий компромиссный вариант: сознаться в своей причастности к делам ИКСа, в своей причастности сознаться, рассказать все подробности событий двухлетней давности, подтвердить, что вылетел из Берлина по заданию (все равно Кречет узнает про поворот самолета в воздухе и о безумной посадке тяжелого ТУ-154-го на слабенькой и короткой жулянской полосе, если не узнал уже, ведь последний факт мы с ним обсудили, сидя в ресторане), однако о самом задании - молчать, более того попытаться вытянуть из Лешки полезную информацию, раз уж он такой осведомленный. Впрочем, в успех последнего предприятия верил я слабо. Человек, целенаправленно прошедший путь от зам. начальника цеха до особы, приближенной к императору, легко переиграет такого политического нувориша и дилетанта, как я. И тем не менее.

Я перешел в наступление сразу:

– Когда это ты познакомился с Базотти?

– Давно. В девяносто четвертом. Какое-то непродолжительное время именно я в администрации президента негласно курировал безопасность, и конечно, ваши эмиссары принялись меня инструктировать. Пришлось специально вылетать в Майами. Служба ИКС в целом произвела хорошее впечатление, до сих пор отношусь к ней с большим уважением, хотя и не знаю нынешних - я же отошел от дел. А вот сам Базотти... Старик показался мне очень странным. Было какое-то несоответствие между его должностью и внешним обликом. Я не мог тогда сам себе объяснить, в чем тут дело, но теперь... Честно скажу, не ожидал, что маразм старого бандита зайдет столь далеко. Или ты все это про него придумал?

– Нет, Ол, сюжет заимствован из жизни с точностью до мелочей.

– Потрясающе!
– воскликнул Лешка.
– Человек, владеющий половиной мира, задействует колоссальную агентурную сеть, проводит тысячи специальных операций, убивает сотни людей - и все лишь для того, чтобы устранить со своего пути одну-единственную девочку-фигуристку, да и то, как выясняется в итоге, не ту! В жизни так не бывает. В литературе, кстати, - тоже. Что скажут твои читатели? Ведь это уже даже не кино - это цирк! На льду.

– Но в жизни именно так и вышло, - тихо проговорил я.

– Теперь и я об этом знаю, - кивнул Кречет, - закуривая вторую сигарету прямо от первой.
– Расскажи-ка еще некоторые детали.

Я рассказал. Битых часа полтора посвящал его в подробности операции "тройной тулуп", а также в не менее занимательные подробности истории российского ИКСа, то есть РИСКа, приказавшего долго жить уже почти два года назад.

И чем дольше я рассказывал, тем лучше видел, что хитрый мой Олекс не столько узнает для себя новое, сколько проверяет степень моей осведомленности. Да, с Тополем и Вербой он скорее всего не знаком, со Спрингером, Кумахирой, Чембером и так далее - очевидно, тоже, все-таки это было бы уж слишком, если б мои друзья вновь устроили мне психологическую проверку, не предупредив, что мой старый друг одновременно и наш человек. Меж тем о службе ИКС он знал. И знал хорошо. Что из этого следовало? К сожалению, только одно: Кречет представлял противоположный нам лагерь, то есть ЧГУ и команду Грейва, и значит, я все-таки попался, как кур в ощип. И окончательно Лешка добил меня вопросом:

– Значит, ваша Татьяна Лозова теперь реально возглавляет всю эту гигантскую структуру, а ты ее из Берлина консультируешь?

– Я ничего не говорил тебе про Лозову, - прошептал я в ужасе, и, наверно, это выглядело смешно.

Кречет сдержался - смеяться не стал. Просто взял за плечи, потряс легонечко и сказал:

– Мик, ты что ополоумел? Ты решил, что я работаю против вас? Неужели не понятно? Я же элементарно вычислил, кто она, просто из текста твоего романа. Не ты один следил в юности за фигурным катанием, чудила! Тоже мне секретная фигура - Лозова! Разве дело в ней. Разве дело вообще в персоналиях?! Да, знаю я о ваших проблемах, знаю. И врагов ваших знаю. Честно скажу, хуже чем вас, но тоже знаю. Однако я хочу разъяснить лично для тебя и именно то, что представляется мне вашей самой главной ошибкой. Вы - максималисты, и этим ничуть не отличаетесь от большевиков. Вы занимаетесь древним, как сама цивилизация, делом, вы решаете проблемы важные для всех и каждого, важные, как никогда раньше, - а руководствуетесь все теми же принципами - прости, Господи!
– демократического централизма (или как их там называли?). В общем, кто не с нами, тот против нас. Понимаешь?

– Не согласен, - ощетинился я.
– Мы с самого начала создавались как антифашистская, антикоммунистическая организация. Если угодно, даже антибюрократическая. Мы вообще люди абсолютно нового типа. Таких раньше не было. Никогда.

– Не верю, - сказал Кречет, словно по-режиссерски призывал меня сыграть эпизод еще раз.

– Не верит он!
– передразнил я.
– А ты ответь мне: вот ты, лично, проработав два с лишним года в команде президента, можешь назвать хотя бы двух или трех человек из высшего руководства, кому ты и теперь мог бы доверять?

Лешкины глаза буквально полезли на лоб от моего дурацкого вопроса.

– Ну, хорошо, сформулирую иначе: остались среди них люди, которые бескорыстно помогут тебе в трудную минуту?

Кречет наконец справился с эмоциями и выдавил сквозь полузадушенный смех:

– "Доверять"?! "Помогут"?! "Бескорыстно"!? Да там просто слов таких не знают! Я могу быть им нужен или не нужен. Все. Я могу стоить дорого или дешево. И могу не стоить вообще ничего. О чем ты спрашиваешь? Окстись!

– О том и спрашиваю. Это для меня не открытие, Ол. Это для меня пройденный этап в понимании мира. Я уже достаточно покрутился в этом дерьме на самом верху. Я знаю, какие они - монстры, стоящие у руля и у кормушки. Я знаю. Так вот. Высшие руководители службы ИКС - мы называем себя Причастными - по определению не та-ки-е.
– Последние слова я произнес с расстановкой и добавил совсем уж лирику: - Нам свойственны и бескорыстие, и честность, и доброта, и принципиальность, и жалость, и чувство локтя... Словом, все как у обычных людей, не отравленных властью. Я не знаю, как это удается, но именно по таким критериям идет отбор в службу ИКС.

– Да, я прочел об этом в твоем романе, но, честно говоря, посчитал за художественное преувеличение. Сейчас ты меня пытаешься уговорить, что это и вправду так. Извини, Мик, но я тебе все равно не верю. И давай, по крайней мере, сегодня не станем обсуждать, насколько оно все в действительности реально. А то, боюсь, у меня голова разболится.

– Пожалуйста, но ты же сам обвинил нас в большевизме.

– Да. Однако я говорил о другом. Как это ни странно, большевизм у вас совмещается со всеми вышеперечисленными достоинствами. Я же не говорил о лживости и жестокости, я говорил об одном-единственном принципе: "кто не с нами, тот против нас". И это роковая ошибка. Вы почему-то решили, что в мире есть только две достойные уважения силы: вы и ваши враги. Остальные так: шелупонь, маньяки, религиозные фанатики, абстрактные гуманисты... Но на самом-то деле, поверь мне, существует третья сила. Очень серьезная сила. Равновеликая обеим вашим. Заметь, что вы, что ваши оппоненты из ЧГУ (О, как небрежно он вбросил в разговор эту сверхсекретную аббревиатуру!) свято убеждены: враг должен быть уничтожен, во всяком случае предельно ослаблен, сброшен с политической арены, нейтрализован. И только мудрые представители третьей силы понимают, что залогом стабильности на планете под названием Земля может служить лишь паритет противоборствующих сторон. Вот и следят они за тем, чтобы вы друг друга от излишнего усердия не передавили в ноль, до последнего человечка.

Если бы Лешка не был раньше, как и я, писателем-фантастом, то от упоминания "планеты под названием Земля" мне бы сделалось совсем грустно, дескать, съехала крыша у человека от напряженной работы, не иначе, пришельцы ему мерещатся, но, сочиняя свои романы, мы еще тогда, в восьмидесятые, привыкли мыслить глобально, и это была наша вполне обычная лексика. А еще не покидало ощущение, что совсем недавно я уже слышал от кого-то очень сходные мысли...

– В семнадцатом, например, - продолжал Лешка, - паритет был очень резко и грубо нарушен. Боже, сколько крови пришлось пролить, чтобы худо-бедно скомпенсировать последствия авантюры, учиненной этим лысым параноиком! А в девяносто первом мир опять слетел с нарезки. Сколько дураков радовалось! И только благородные эмиссары третьей силы в поте лица своего спасали цивилизацию от очередного конца света, восстанавливали равновесие... Нет, вы, конечно, сражайтесь, ребята, сражайтесь - это необходимо, мир между вами все равно никогда не наступит. Но не учитывать интересы третьей силы - тоже нельзя, и будет лучше, если хоть некоторые из вас начнут это понимать.

– Так это ты, что ли, третья сила?

– Издеваешься?
– отреагировал он быстро и непринужденно, враз отметая смешные подозрения.

– А, - догадался я, - Шактивенанда!

– Причем здесь гуру Свами Шактивенанда?
– удивился Лешка.

– А ты и его знаешь?

– Кто ж не знает Ковальского! Гуру - великий человек, но он к политике никакого отношения не имеет.

"Ой ли?" - хотел сказать я, но вовремя спохватился и с перепугу задал до нахального прямой вопрос:

– Тогда кто же они?

– Микеле, - Кречет улыбнулся, - считай, что я сказал все, что хотел.

– Хорошо, - я проявил понятливость, - но еще на один ма-аленький вопросик ты мне все-таки ответишь. Кто звонил сегодня утром?

– Это не был представитель третьей силы, просто мой хороший знакомый и очень влиятельный человек. У нас с ним серьезные совместные дела. Вот я и хотел посоветоваться.

– А я помешал?

– Разумеется. В этом нет ничего обидного. Неужели ты думаешь, что появление на Украине такой персоны, как Сергей Малин, - а для них ты Малин!
– могло пройти незамеченным? У вас своя работа - у нас своя.