Чтение онлайн

Подмосковный аэродром порадовал нас сильнейшим морозом и мертвой тишиной. Спецрейс не встречал никто. Мне уже приходилось улетать и прилетать конспиративно, но не до такой же степени! Выбравшись из-под крыла красавца-истребителя, показавшегося вдруг уродливым чудовищем, я огляделся. Небо было почти черным, только чуть-чуть светлее ближних елок, а освещение взлетно-посадочной полосы весьма условным - синие и красные огоньки предназначались скорее для самолетов, чем для случайно оказавшегося здесь пешехода. Вдалеке невнятно маячил размытый силуэт автобуса или грузовика. В общем, определить на раз, Кубинка это, Жуковский или еще что-то, не представлялось возможным. Я было решил спросить об этом пилота, но он очень споро задраил нижний люк - совершенно немыслимая деталь в устройстве нормального истребителя!
– и начал маневрировать. Мое отчаянное махание руками никакого действия не возымело. Оставалось лишь надеяться, что добрый друг из Германии не намерен давить меня или сжигать в раскаленной реактивной струе. Правила безопасности парень и впрямь предпочел соблюсти, я проследил глазами его взлет, а потом примерно сориентировался, куда идти.

Ситуация складывалась крайне дурацкая. Фээсбэшные документы мне, разумеется, подготовили, но вот легенды не имелось никакой, была только полная уверенность, что меня встретят. Очень мило, конечно, уверять в этом военную комендатуру или разведку. Прежде чем дадут позвонить, успеют вволю потоптать ногами... Черт! Вот именно - позвонить! Я вытащил трубку и стал набирать номер Вербы, от жуткого мороза промахиваясь мимо кнопочек и от него же, наверно, стремительно отупев, ведь номер моей Татьяны набирался на этом аппарате с одного нажатия.

Связаться с ней я, конечно, не успел. Из темноты, как дикий хищный зверь, вырвался луч прожектора и ослепил меня, последовал крик, перемежаемый матюгоном:

– На землю! Лицом вниз! Бросить оружие!

Я никогда не считал мобильный телефон в полном смысле оружием, поэтому бросать его не стал, но лечь на землю почел за лучшее.

"Вот и влип ты, Разгонов, - подумалось мимолетно.
– И где же твоя лучшая в мире охрана? Или это она сейчас и надрывается, приняв большого человека Сергея Малина за немецкого шпиона в лучших традициях сталинских времен?"

Бить, к счастью, не стали, но и разговор по-хорошему не получался. Документы мои они находили и изучали без моей помощи, поэтому всяких корочек на столе перед начальником оказалось чуточку слишком много для одного человека: ФСБ, германская разведка БНД, ГРУ, криминальная полиция Берлина, охрана штаб-квартиры НАТО, простое российское МВД и, наконец, магнитная карточка без единой буквы, с одними лишь цифрами - специальный пропуск в высшие инстанции службы ИКС. То, что я шпион, им стало ясно без всяких комментариев. Комплект моего вооружения от тривиальной "беретты" и стреляющей ручки "стингер" (более характерных для "Моссада", чем для Красной армии) до совершенно непонятных им микроприборов и еще более загадочного оборудования в чемодане, к которому они и притрагиваться-то не решались - все это окончательно убедило моих доблестных военных летчиков в неминуемом повышении по службе каждого из них и в самое ближайшее время.

Меж тем у командира, имевшего звание майора, мозги явно начали перегреваться от попыток понять, кто же я есть. Вовсе не хочу оскорбить этого очень смышленого человека. Ведь у тупых мозги никогда не перегреваются просто потому, что вообще не приучены работать. А этот как раз был способен на многое, да уж больно неблагодарная задачка выпала на его долю. Генералов в ночной час беспокоить не хотелось, и он призвал на помощь некоего полковника, - как я успел понять, не непосредственного начальника, а скорее друга, но явно особиста, находящегося в прямом подчинение то ли ГБ, то ли ГРУ. Тут-то и начался действительно серьезный разговор.

Я не торопился говорить, я ждал пока они все выводы сделают сами, а потом, когда уже не смогут обойтись без вопросов - вот тогда и будут охотно слушать меня. Я должен был заставить их слушать, и для этого прежде всего требовалось говорить кратко. Долгих речей от шпиона никто терпеть не станет.

– Ваше настоящее имя?
– полковник родил наконец вопрос.

– Мое настоящее имя - Малин Сергей Николаевич. Я действительно сотрудник ФСБ.

Это была чистейшая импровизация, и Тополь, и Верба напоминали мне, что я снова стал Разгоновым, но я уже увлекся ролью и в голосе моем зазвенел металл:

– И попрошу вас, товарищ полковник, немедленно уточнить, кто именно отвечает за встречу здесь, в Москве, натовского истребителя из Киева.

Весь этот текст произвел неизгладимое впечатление как на моего полковника, так и на всех младших по званию. Глаза у них полезли на лоб, но явно не от почтения к всесильному и всем известному генералу Малину - от чего-то совсем другого. От чего же?

Уже секунды через три я сообразил. Отметил, как они переглянулись между собой и сыграл ва-банк:

– Так это не Москва?!

По лицам их я прочел теперь уже однозначно: это не Москва. Но следует отдать должное дисциплине и режиму секретности в этой воинской части - не один из них не брякнул: "Дык это ж Урюпинск!"

Ладно, в любом случае инициативу я перехватил.

– Ребята, земляки, ради Бога! Умоляю вас, если это не Москва, срочно наберите номер на моей трубке: всего две кнопочки - звездочку и тройку. И скажите простую фразу: "Малин прилетел не в Москву". Это очень важно. Вы себе не представляете, насколько это важно, мужики!

Под натиском эмоций и аргументов полковник таки взял в руки мою трубочку. В конце концов, ему ведь тоже хотелось выяснить, в чем дело. Шпион, да еще прилетевший не туда, - это вообще роскошный вариант. Но уверенность, с которой я держался, его настораживала. Он уже чувствовал: все не так просто. Повышение по службе может очень лихо обернуться взысканием. И, тем не менее, полковника неплохо учили в его академии. Он мигом сообразил, что должен ответить:

– Никаких кнопочек. Диктуйте номер.

"Пять баллов, - подумал я, - придется диктовать. Конечно, опытный контрразведчик не станет передавать мою информацию по моему секретному номеру, услуга - только в обмен на услугу. Ну, извини, Леня Вайсберг, плохо ты организовал мой перелет, так теперь пожертвуй своим номером. Да, это стоит денег, да, это волынка. Но придется номер менять. А может, и не только номер, Леня. Что же все-таки происходит, ядрена вошь?!"

Я выдержал театральную паузу, чтобы сохранить достоинство, и продиктовал необходимые цифры, которые полковник тщательно записал на листке отрывного блокнота. Он так старательно это делал, что у меня даже сложилось впечатление, будто он их учит наизусть - вдруг я сразу после звонка кинусь вперед, выхвачу листок и съем его.

Вайсберг ответил почти мгновенно и почти тут же начал орать. Я не разбирал слов, но голос его слышал даже с пяти шагов. По лаконичным ответам полковника я понял, что они торгуются из-за персоналий в руководстве ФСБ (типа "А ты Гриню знаешь? Нет? Ну и не пугай тогда своими бандитами!"). Наконец им удалось найти консенсус в виде двух фамилий, знакомых обоим, быстро была выбрана кандидатура посимпатичнее, и торжественная смычка состоялась.

Я шумно выдохнул, сел и попросил вернуть мне сигареты, поклявшись, что в них нет ни миниатюрных гранат, ни яда, ни даже диктофона.