Чтение онлайн

– А больше всего мне понравился в Киеве Турецкий городок, провозгласил я, удаляясь в душ перед сном.

Но душ меня так взбодрил, что спать расхотелось, я выпил еще, а Кречет в мое отсутствие дозвонился кому-то по делам, сделался хмурым, озабоченным и жалобно спросил:

– Может, все-таки мотанемся в "Динамо-люкс"?

– Это где шлюхи самые развратные?

– Ну да. В здании стадиона. Чужие там не ходят. Отличное место.

– Поехали, - разом согласился я.

Но клуб "Динамо-люкс" оказался снят для кулуарного мероприятия какими-то бандитами - тут даже Лешкиной власти не хватило. Чтобы попроситься на пьянку к браткам, надо быть авторитетом совсем в другом мире. Мы плюнули и поехали в обычное казино, которого я не люблю. В первое попавшееся - в "Габриэлу" на Крещатике. И там, в игровом зале, было дымно, шумно и суетно. К запаху хорошего табака примешивались ароматы дорогих духов и одеколонов, милые сердцу коньячные испарения и устойчивый кофейный дурман. Кофе здесь варили непрерывно и пили его много. А коньяк смаковали по чуть-чуть - игроку не надо быть пьяным, рулетка сама пьянит посильнее алкоголя.

Публика вообще была любопытная - преимущественно молодежь этакого полубандитского толка. А симпатичным девочкам-крупье трудно было дать больше чем по двадцать, в общем, мы с Кречетом смотрелись на этой школьной вечеринке безнадежными стариками и даже привлекли к себе некоторое внимание. Зрители вокруг стола - дело обычное, но мы наших зрителей разочаровали: тысячные пачки долларов в ход не пошли - я взял разноцветных фишек всего на сотню марок, а Лешка посолиднее - сразу на двести долларов, но все равно это было не Бог весть что. От выпивки Кречет отказался вовсе, а я нерешительно так заказал рюмку мескаля (выпендриться решил - откуда на Крещатике мескаль?) и добавил ядовито: "Не перепутайте с москалем". Однако мексиканский национальный напиток в "Габриэле" нашелся ("А шо вы думали? У нас всё е. Да тот мескаль со времен Богдана Хмельницкого був у нас гарним напоем!"), мне даже показали бутылку, в которой по всем правилам плавала большая гусеница, и соли подали фирменной, зеленоватой. Я отвлекся на дегустацию экзотики и первую свою сотню слил необычайно быстро. Лешка сражался существенно дольше, финтил с выбором цифр, много ставил на перекрестия и неизменно - на зеро. Наконец зеро выиграло, он возликовал, и я тут же предложил всю полученную им гору фишек превратить в деньги, мне казалось, там добрая тысяча получается, но Кречет посмотрел на меня, как на идиота.

– Я сюда что, за деньгами пришел? Я пришел развлечься. Играем дальше.

И он играл. Зрителей стало больше. Потом фишки незаметно рассосались, любопытные ротозеи вместе с ними, и мы решили сделать паузу. Супружеская пара примерно нашего возраста оказалась знакома Лешке, у них обнаружились общие темы и нас пригласили посидеть в тихом уголке. Появилась бутылка очумительного вина с чисто по-французски наклоненным горлышком и пробкой, залитой сургучом. Из подвалов его Величества Людовика Шестнадцатого, что ли? Я сдуру попробовал эту редкость, мне понравилось, я вылакал добрый стакан, и бодрости моей опять как не бывало. Нет, не то чтобы развезло. А просто я вдруг перестал понимать, где я, с кем и для чего все это нужно.

Точно помнил, что проиграл еще двести марок и что Лешка играл, швыряя на стол зеленые бумажки, сгребая горсти фишек, с грустью провожая глазами руки крупье, когда выигрыш уплывал от него, и неустанно прихлебывая кофе... Потом помню, как обнимал возле стойки легкомысленно одетую брюнетку, жарким шепотом признававшуюся мне в любви, мы даже начали целоваться, после чего Кречет счел своим долгом предупредить, шепнув мне на ухо:

– Ты хоть понимаешь, что это профессионалка?

– Понимаю, - шепнул я в ответ.

Я не собирался везти эту милую шлюшку с собою в Турецкий городок, тем более не хотел ехать с ней в отель-бордель, но целоваться было почему-то очень приятно. Я словно играл какую-то роль, становясь моложе душой, оказываясь не здесь и не сейчас и вообще переставая ощущать себя собой. А кем же? Дурацкий вопрос! Ну, так... просто совсем другим человеком.

Впрочем, выстраивалась в мозгу вполне конкретная легенда: я живу в Москве, я женат уже двадцать лет и практически все эти годы не изменял супруге (небольшие приключеньица студенческой поры - не в счет), у меня есть дочка и даже внучка (во бред-то!), я не писатель - я издатель, и дела у меня идут неплохо, вот только в последнее время сплошные обломы пошли, ну просто череда неудач на всех фронтах. Кроме одного. Личного. Я влюбился. У меня молодая любовница, в два раза моложе меня. Да, вот эта дивная брюнетка. Боже, как здорово с ней целоваться!..

Потом Кречет все испортил. Подкрался сзади и шепнул, что мы уходим, поскольку он, наконец-то, слил все свои фишки, а новых брать уже не хочет, и еще шепнул, что девушке надо заплатить, даже если я не собираюсь трахаться. (Зараза какая! А то бы я без него не сообразил!) Получив сотню марок (за поцелуи хватило бы и десяти), девушка как-то уж слишком быстро отвалилась. Мне даже стало обидно. А тут еще выяснилось, что времени почти четыре утра - и как это получилось?
– а Лешка тянул за рукав к выходу, но я потребовал еще выпить - на посошок.

– Но мы ведь уже не играем, - возразил Кречет.

– Ну, извини, - сказал я.
– За те деньги, что мы тут оставили, мне просто должны налить на посошок.

Лешка посмотрел на меня внимательно и сделал вывод:

– Тебе уже не надо.

Вот тут он жестоко ошибся. Я подобных замечаний и раньше не терпел, а после того, как прошел лечение-обучение на Тибете, выслушивать их уже категорически разучился. Я просто должен был теперь покрасоваться перед публикой.

– Бутылку водки, пожалуйста!
– объявил я преувеличенно громко.

Мне принесли ноль семьдесят пять "Смирнова", и я ее, тут же открыв, выпил целиком из горла почти без остановки, разумеется, не закусывая, а ля Анатоль Курагин. Разве только в окошко не полез. Впрочем, в казино не бывает окон. Во всяком случае, открытых. И это правильно. Зато, осушив бутылку и все-таки заплатив за нее, я заявил для всех - не только для Лешки:

– А теперь я сяду за руль и поеду домой. Кто хочет пари? Я доеду до дома совершенно благополучно.

Пари со мной заключать не стали, но на улицу высыпало человек десять любопытных. Лешка был несколько напряжен, но профессионально оценил мое состояние - я не шатался, разве что язык слушался меня чуточку плохо. И он таки позволил мне сесть за руль на глазах у восхищенной публики. На ближайшем светофоре Кречет предложил пересесть. Но получил отказ, и чем дальше мы ехали, тем лучше он убеждался, что я действительно не пьян. Наконец, Лешка не выдержал и спросил:

– Там была не водка, что ли? Ты их подговорил?

– Да водка там была, водка. Я их всех впервые вижу!

– Но как это возможно? Объясни.

– Объяснить трудно. Могу сказать только одно слово: Шактивенанда. Ты же знаешь этого человека, все должно быть понятно без объяснений.

– Я слышал про его методики, но думал, что это сказки.

– Цинизм для политика необходим, - философски рассудил я, - но излишний скепсис иногда мешает в жизни.

Лешка не стал спорить.

А дома я ощутил жуткую усталость и быстро провалился в сон. Чтобы проснуться уже где-то посреди дня и узнать, что сразу после завтрака (обеда, ужина?) надлежит ехать в аэропорт. Мне уже звонили и, не решившись будить важного человека, просто передали информацию.

Часов в шесть вечера они все-таки подали мне военный лайнер прямо в Жуляны. Почему-то это был американский суперистребитель, но циклопического размера, то есть по очертаниям он напоминал невидимку, какой-нибудь "Стеллз" Ф-117, а внутри оказался просторным и невероятно комфортным, ну прямо как швейцарский представительский самолет "Фалькона". Оказывается, Украина проводила совместные маневры с НАТО, вот это чудо техники и подвернулось под руку. Места там было немного, но по замыслу на двоих пилоту и мне. Так что пассажиру ввиду экзотических параметров машины даже краткий инструктаж полагалось пройти. Зато лететь было недолго.

А перед этим Лешка сам любезно доставил меня прямо к трапу. Опять непрерывно валил мокрый снег, дворники лениво сметали его с ветрового стекла, настроение было грустным, и в течение всего очень недолгого пути мы оба сонно молчали.

– Удачи, - сказал он, расставаясь.
– Звони. Хочется верить, что мы все-таки делаем общее дело.

– Мне тоже, - кивнул я.

Глава шестая

МАГИЧЕСКОЕ ЧИСЛО

Пилот оказался немцем из Гамбурга, и я очень мило поделился с ним своими свежими впечатлениями от его родного города. Да еще на его родном языке. Разговор, конечно, шел через наушники, так что мало напоминал сердечную беседу, к тому же после взлета я далеко не сразу пришел в себя. А когда пришел, хлебнул чего-то прихваченного с собою из фляжки и довольно быстро задремал, поразив этим бывалого военного пилота.