Чтение онлайн

До города мы так и не доехали, зато о чем рассказать детям и внукам, у нас появилось. И очень скоро.

Дорога вдруг сделалась совсем никакой, проселочной, если такое понятие вообще известно кому-нибудь в Эмиратах, потом японский микроавтобус "мицубиси" с небольшими колесами и весьма скромной подвеской запрыгал по камням и обессиленно остановился.

– Простите, техническая неполадка, - сказала Галя и, профессионально отвлекая наше внимание, затараторила: - Слева и чуть позади по ходу движения вы можете видеть город Аль Ардийа. Некогда весьма значительный для Аравии перевалочный пункт....

В этот самый момент у меня в сумке запел телефон. Один короткий сигнал - и тишина. Я даже вынуть трубку не успел. И правильно. Вынимать-то надо было совсем другое. Тополь не мог сейчас говорить со мной, просто давал понять: сунь горошину в ухо и жучка в лацкан - пора. Я так и сделал.

Вокруг простиралась унылая каменистая равнина, солнце клонилось к горизонту, скалы, торчавшие впереди, как гнилые зубы совсем уже старого и больного дракона, отбрасывали на песок длинные зловещие тени. Из-за ближайшего зуба вдруг появился человек в форме и с автоматом. Подошел к нашей двери и глупо сообщил по-английски:

– Дальше ехать нельзя.

– Что он говорит?
– испуганно переспросил Паша.

– Он говорит, что дальше нельзя ехать, - пояснил я.

– А выйти погулять можно?

О, это был вопрос на пять баллов! Впору переадресовать такой напрямую Тополю, но я сдержался и просто перевел его на английский для того арабского солдата.

За солдата ответила Галя:

– Пока нельзя.

И тогда неожиданно для всех (кроме меня) поднялся мирно дремавший Мыгин:

– А пошли вы все в баню! Я в туалет хочу.

Он выпрыгнул из автобуса и быстро-быстро зашагал в сторону драконьих зубов. И никто не схватил его за руку, даже слова никто не сказал. Паша взялся за подлокотник кресла и был уже готов рвануться следом. Я опередил его.

– Миша, действуй!
– шепнула мне в левое ухо Верба.

По сути, это было уже совершенно лишнее указание, но как моральная поддержка пришло очень вовремя.

– Не надо, Паша!
– крикнул я.
– Ты же слышал, что нам сказали.

И я поднял руку, как бы пытаясь задержать его. Но держать никого было не надо, просто в тот же миг закрепленная на браслете, спрятанном у меня в рукаве, исправно сработала ручка-пистолет, и крошечная усыпляющая иголка вонзилась в незащищенную шею автоматчика. Тот даже не охнул. Но упал довольно-таки шумно. Галочка наша обернулась. Ничего не поняла. Вот тут-то у нее нервы и не выдержали: наставив на всех сразу (ну, не знала она, откуда стреляли!) здоровущий длинноствольный пистолет, сотрудница процветающей турфирмы продолжила экскурсию тонким противным голосом:

– Никому не двигаться! Всем руки на потолок!

По-моему, больше других удивился водитель. А я уже ничему не удивлялся. Только подумал про себя:

"Вот где, оказывается, пряталась сообщница! А я-то гадал!.. Что ж, придется и так называемой Гале немного отдохнуть. Беда лишь в том, что женщины - народ нервный, руки у них в ответственный момент трясутся и пули летят куда попало".

– Пригните головы, уроды!
– рявкнул я, искренне надеясь, что команда будет всеми (или почти всеми) выполнена, и одновременно переводя все внимание Гали на себя - а уж я-то успею отследить направление ее дрожащего ствола!..

К счастью, ей так и не удалось выстрелить. Иголочка вонзилась в пухлую девичью щеку, повыше линии ноздрей (грязновато с моей стороны, еще бы чуть-чуть - и в глаз). Но уже некогда было думать ни о чем! К тому моменту я полностью выкинул из головы - даже как запасную - версию о том, что Паша заодно с ними, поэтому и оглядываться не стал, когда выпрыгивал наружу. Теперь ведь всё могли решить доли секунды.

Но потом, чуть позже, поравнявшись со скалами и зафиксировав впереди удаляющегося Мыгина, я не столько увидал, сколько почувствовал: кто-то все-таки бежит за мною. Я очень коротко посмотрел назад и понял, кто Наташка. Она, похоже, была в кроссовках, но это все равно не давало ей никаких шансов догнать меня. А велики ли были мои шансы? Мыгин оторвался уже метров на двести, и главное, я даже не представлял себе, куда и зачем несется этот сумасшедший.

А Верба вдруг закричала мне в ухо, что было мочи:

– Ты должен остановить его любой ценой!

– Что я и делаю!
– огрызнулся я.

– Сколько до него метров?

– Сто пятьдесят, не меньше.

– И ты не можешь попасть со ста пятидесяти метров?!

– Во-первых, из "беретты" такое весьма проблематично. А во-вторых, я не буду в него стрелять, Татьяна.

– Хорошенькое "во-вторых"!
– прокомментировала она.
– Тогда к чему вообще "во-первых"?

А потом словно очнулась: что это мы разговариваем, будто сидим дома за чашкой чая?

– Как это ты не будешь! Я приказываю тебе!!

– Нет, Верба, - сказал я твердо.

– Ты с ума сошел. Мы же на войне. Это приказ!

– Нет, Верба, мы не на войне - мы в сумасшедшем доме....

"Как это можно, - думал я, - так быстро бежать и так неспешно разговаривать? Может, я вообще сплю?"

– Но ты хоть помнишь, о чем говорил Нанда?
– Верба решила зайти с другого конца.

– Помню, - ответил я, - но стрелять не буду. Лучше конец света, чем мне убийцей стать.

– Псих!
– прошептала она почти с восторгом.
– Достоевщина какая-то!

И в этот момент Мыгин остановился, поднял вверх руки со странной черной коробочкой не больше компакт-диска по габаритам и замер. Я подбежал уже метров на пятьдесят. Еще чуть-чуть - и можно применять иголки.

– Он остановился, - доложил я.
– Держит на вытянутых руках какую-то коробочку.

– Кошмар!
– выдохнула она и добавила чуть не плача: - Стреляй же!

– Но мне не попасть по коробочке, - сообщил я жалобно.
– Я же все-таки не Вильгельм Телль.

– Тогда беги к нему, - устало согласилась Верба.

И в этот момент в ушную горошину ворвался голос Тополя.

– Идиоты!
– он почти визжал.

– Кто?
– спросили мы с Вербой в один голос.

– Они сейчас накроют его лазерным ударом, - прорычал Леня Вайсберг.

– Как накроют?
– не понял я.
– Через сколько?

Леня замешкался:

– Да секунд через пять. ... Ложись, Мишка! Ложись!!

Но, видно, я не собирался сегодня выполнять ни одного их приказа, я рванулся вперед как спринтер, надеясь все-таки успеть вытолкнуть Игоря из-под удара, и я кричал ему, только ему, громко, отчаянно, истошно:

– Игорь! Уходи оттуда, уходи!! Они убьют тебя, Игорь! Уходи!!!

Но он стоял, как памятник самому себе, все в той же позе и не реагировал на мои вопли ни единым жестом.

Потом я споткнулся и все-таки рухнул на каменное крошево, раздирая в кровь ладони, локти, колени....

И в ту же секунду жахнуло. Яркая вспышка осветила все вокруг, и адский жар опалил мне вытянутые вперед руки, тошнотворно запахло паленым мясом.

Я не хотел смотреть туда. Я не хотел даже вставать. В ухе верещали разные голоса, я их не понимал. Что они там лопочут? Зачем? На каком это языке? А потом мимо простучали шаги, и я медленно, с усилием поднял голову. Возле обугленного трупа Игоря Мыгина стояла на коленях Наташка и выла. Выла тихо и страшно, как жалкая побитая собака. Я не мог больше этого слушать. Я встал и пошел назад, к автобусу.