Чтение онлайн

— Он пригласил ее на ужин?

Я киваю.

— Это так мило.

Как бы, блядь, не так. Джош не милый.

Я не отвечаю.

— Представь, если они когда-нибудь поженятся и заведут детей — они должны будут рассказывать о том, как познакомились через нас.

Нас. Это слово бьется внутри меня, пытаясь пробиться глубже.

Нет никаких нас. И никогда не будет.

Она вздыхает, ее выражение лица становится мечтательным, и она возвращается к тому, что, черт возьми, она сейчас режет.

— Хочешь пойти на свидание, сладкая? — слова вылетают у меня изо рта прежде, чем я успеваю подумать о том, какой вес они несут — о том, какой смысл они будут иметь, если она скажет «да».

Она смеется, нервно хихикая.

— С тобой?

Я киваю. Господи. Кто-нибудь, дайте мне гребаную лопату, я рою себе глубокую яму.

— Все в порядке. Нам не обязательно куда-то выезжать.

Я вздыхаю с облегчением, благодаря Бога за то, что мне не нужно вести ее в какой-нибудь модный ресторан и притворяться, когда все, чего я действительно хочу, — это остаться здесь и увидеть ее настоящую.

— Как насчет доставки? — предлагаю я. — Я закажу тебе все, что ты захочешь.

— Да?

— Что угодно.

Она задумчиво кивает.

— Хорошо, Мэйсон Леннокс, ты получишь свое свидание.

Билли

Я ожидаю ужин перед телевизором, поэтому, когда он ставит нашу еду за обеденный стол, расположившись так, чтобы мы оказываемся лицом друг к другу, я удивляюсь.

В последние дни он держит дистанцию, был отстранён и холоден даже по отношению ко мне, и я не могу понять его.

Кажется, он хочет, чтобы я была рядом, но не слишком близко.

Иногда кажется, что ему на самом деле наплевать на меня, он даже не смотрит в мою сторону, но потом делает что-то вроде того, что отчитывает Джоша за то, что тот даже просто подумал обо мне в спальне, и я снова совершенно не знаю, как он ко мне относится.

Как, например, сейчас, когда парень, в которого я влюблена уже много лет, сидит напротив меня и протягивает мне палочки для еды, словно это совсем не важно, что у нас что-то вроде свидания.

Мы едим в тишине, и единственное наше взаимодействие — когда он наклоняется через стол и крадет кусок курицы из моей тарелки, а я пытаюсь ударить его палочками.

Я решаю, что так и пройдет весь вечер, поэтому, когда он пронзительно смотрит на меня темными глазами и спрашивает о моей семье, я в шоке.

— У тебя есть сестры, сладкая?

Я качаю головой.

— Не... нет. Нет сестер.

Отлично. Теперь мы снова заикаемся.

Уголок его рта приподнимается, мой дискомфорт явно его забавляет. Засранец.

Я роняю палочки, слишком нервничая, чтобы есть дальше.

— Ты не собираешься спросить, есть ли у меня братья?

Он разражается невеселым смехом.

— Я и так знаю, что у тебя их нет.

— Откуда? — спрашиваю я, подтверждая, что он действительно прав, произнеся эти слова.

— Никто не угрожал надрать мне задницу с тех пор, как мы вместе, — объясняет он.

— А что, если бы у меня был младший брат-ботаник или что-то в этом роде? Кто не знает, как бить?

Он качает головой, самоуверенный в своих предположениях.

— Не-а. Ни один брат, каким бы ботаном он ни был, не стал бы молча смотреть, как его сестра встречается с парнем вроде меня.

Мои глаза блуждают по нему.

— А ты чей-то брат?

— Насколько я знаю, нет, — бормочет он себе под нос.

Я хочу знать, что он имеет в виду, но он явно не в настроении делиться, а хочет задавать вопросы.

— А как насчет твоих стариков?

Я киваю.

— Мои мама и папа. Они все еще живут в том же доме, в котором я выросла. Занимаются той же работой... у них все те же друзья.

— Что они думают о том, что ты связалась со мной?

Я поднимаю одно плечо.

— Они хорошие люди. Я сказала им, что знаю, что делаю, а они спросили, когда я приведу тебя домой на воскресное жаркое.

— Они пригласили меня на ужин? — удивленно спрашивает он.

Я киваю.

— Да

— Ты мне не сказала.

Я фыркаю.

— Нет, не сказала. Мы же не собираемся идти ко мне домой и ужинать с моими родителями.

— А что, если бы я захотел?

— Ты не хочешь.

— Ты этого не знаешь. Даже не спрашивала.

Я закатываю глаза.

— Ладно. Мои родители пригласили нас на ужин, хочешь пойти?

— Нет, блядь, — говорит он, ухмылка расползается по его красивому лицу. — Я похож на парня, которого ты ведешь домой к своим родителям?

Я теряю дар речи.

— Ты такой придурок, — говорю я между хихиканьем.

Он смеется, не переставая улыбаться, и от этого у меня захватывает дух.

Он — это слишком. Я не могу справиться с таким парнем, как он.

Наш смех утихает, и на смену ему приходит мой тоскующий взгляд и его обычная напряженная сосредоточенность.

— Ты хочешь создавать музыку? — спрашивает он, когда я уже готова самовоспламениться.

Я не могу больше это терпеть, мои нервы расшатаны, губы жаждут его, а воздух между нами практически трещит.

— Я бы с удовольствием поработала с музыкой в любом ее проявлении, — отвечаю я, благодарная за тему для отвлечения.

— Тебе нравится моя музыка, сладкая?

Я киваю, смущаясь признать, что являюсь полной и абсолютной фанаткой. Уверена, я говорила ему что-то в этом роде, когда мы только познакомились, но он никогда не припоминал мне это. По крайней мере, до сих пор.

— Ты трясешь своей сексуальной попкой, когда подпеваешь моим песням?

Мои щеки пылают.

Я никогда не устану слушать, как он называет меня сексуальной. Никогда.

— Если бы я сказала тебе это, мне пришлось бы тебя убить.

Он ухмыляется.

— А что насчет тебя? Какая музыка тебе нравится?

— Любая, — быстро отвечает он. — Я слушаю все, что угодно.

— Я не спрашивала, что ты слушаешь, я спрашивала, что тебе нравится. Есть разница.

Его губа подергивается, и он кивает.