Чтение онлайн

— Справедливо. Мне нравятся старые вещи. Fleetwood Mac, The Beatles, Элвис...

Когда-нибудь он станет одним из этих имен.

— Одобряю.

Он поднимает брови.

— Я рад, — тянет он, его тон дает понять, что ему совершенно наплевать на мое или чье-либо еще одобрение.

Думаю, это то, что меня восхищает в нем больше всего — он не ищет одобрения других людей. Это и его безумный талант.

Конечно, он хочет исправить свой публичный имидж, но это для него — чтобы получить то, что он хочет — сохранить свой контракт на запись, чтобы он мог продолжать делать то, что он хочет делать.

— Что ты всегда читаешь?

— Книги… — отвечаю я, сбитая с толку его вопросом.

— Какие книги?

Я закусываю нижнюю губу, чувствуя неловкость от того, что говорю ему.

— В основном романы.

Он поднимает бровь.

— Как порно?

Я фыркаю от смеха.

— Нет, не как порно. Если бы я хотела читать только про секс, то просто смотрела бы его в реале.

— Ты смотришь порно, сладкая? — спрашивает он с ухмылкой.

— Не так уж часто, — поддразниваю я.

— А ты...

— Разве не моя очередь задавать вопросы? — перебиваю я его.

Он хмурится, но машет рукой, чтобы я продолжала.

Черт. Я не ожидала, что он так легко сдастся, я даже не знаю, о чем хочу его спросить.

— Какой... какой твой любимый цвет?

— Черный.

Я удивлена, что он не добавляет «как моя душа» к этому заявлению, учитывая мрачность его выражения, но я не позволю этому сдержать меня.

— Расскажи мне о выпивке.

Он сужает глаза.

— Нечего рассказывать. Уверен, ты и так видела все это в прессе.

— Тогда расскажи мне о реабилитации.

— Это было не самое мое любимое место.

Я умоляюще смотрю на него, прося дать мне хоть что-то, хоть что-то настоящее.

— Это были лучшие и худшие тридцать дней в моей жизни, — бормочет он. — Я впервые посмотрел в зеркало и возненавидел то, во что превратился.

Я глубоко сглатываю, прекрасно понимая, что это большее представление о нем настоящем, чем я когда-либо получала раньше.

Он ерзает на своем стуле, и я вижу, что теряю его.

— У тебя есть татуировки? — спрашиваю я, пытаясь удержать все, что у нас происходит здесь и сейчас.

Он качает головой.

— Ни одной.

— Это не очень рок-н-ролльно с твоей стороны.

— Не люблю иголки, — отвечает он, и я становлюсь чертовски жалкой, потому что знание этой крошечной информации о нем приводит меня в восторг.

Должно быть, по моему лицу видно, как я счастлива, потому что он поднимается со своего места, огибает стол и говорит:

— Думаю, для одного вечера достаточно вопросов и ответов.

Я киваю, разочарованная и в то же время до смешного довольная, когда он наклоняется ко мне.

— Сладких снов, сладкая. Его губы касаются мочки моего уха, и я вздрагиваю.

Я жду и удостоверяюсь, что он уходит, после чего поднимаюсь с места, еще более растерянная, чем когда садилась.

***

— Я не могу это надеть, — шиплю я, глядя на себя в зеркало.

Мы проводим в этом прекрасном доме большую часть двух дней, не делая ничего, кроме плавания, отдыха и еды — добавьте сюда чрезмерное количество флирта, насколько это касается Эйвери и Джоша, — но сегодня в нашу последнюю ночь здесь Джош объявляет, что мы идем в клуб.

Я не собиралась в клуб.

А вот Эйвери, однако, собралась... и под «собралась в клуб» я подразумеваю, что она взяла с собой коллекцию своих самых откровенных платьев и туфель на каблуках, потому что, видимо, никогда не знаешь, когда тебе понадобится одеться как шлюха.

— Ты наденешь это. Я принесу другую пару туфель, подожди здесь, — приказывает она, выбегая из моей комнаты.

Я снова одергиваю подол, но это ничего не меняет, эта штука едва прикрывает мою задницу.

Я не могу допустить, чтобы Мэйсон увидел меня в этом. Не после того, как он уже прокомментировал, насколько коротки мои шорты — в этом комбинезоне они выглядят скромнее, — и то, что я постоянно чувствую его взгляд на своем теле, когда он рядом, начинает казаться опасным.

Если Джош открыто флиртует, то Мэйсон завладевает моим вниманием без каких-либо усилий с его стороны.

Каждый украдкой брошенный взгляд кажется прелюдией, а каждый раз, когда он называет меня «сладкой», у меня слабеют колени.

Это глупо — влюбляться в него, потому что нет никаких шансов, что он может заинтересоваться кем-то таким обыкновенным, как я, но время от времени в его глазах появляется взгляд, который заставляет меня думать, что у меня есть шанс.

Я стягиваю бретельки с плеч и спускаю комбинезон вниз и на задницу, чтобы он упал на пол.

Я не могу носить это. Во всяком случае, не на людях.

Я слышу шаги в дверном проеме и поворачиваюсь, ожидая увидеть Эйвери.

— Я не надену... слова замирают на моих губах, когда я вижу Мэйсона: на нем темные джинсы и черная рубашка на пуговицах, воротник расстегнут, а рукава закатаны до локтей.

Черт, он так хорошо выглядит.

— Господи, сладкая… — стонет он.

Только тогда я понимаю, что стою перед ним в одном лишь бюстгальтере без бретелек и с кусочком кружева между бедер.

— Мэйсон, — шепчу я.

Он смотрит на меня так, будто это слово причиняет ему боль.

—Я как раз одевалась.

Я тянусь к одежде, лежащей у моих ног, но его голос останавливает меня.

— Не надо.

Я медленно выпрямляюсь, мои руки пусты.

Он заходит в комнату и закрывает за собой дверь. Он видел меня в бикини сотни раз, но это ощущение другое, более интимное.

Я едва помню, как дышать, когда он приближается ко мне, его жадные глаза смотрят на мое обнаженное тело.

Мое сердце колотится в груди. Так громко, что я слышу его стук в ушах.

— Ты пытаешься меня убить? — рычит он, когда настигает меня, его руки ложатся на мои бедра и притягивают меня к себе.

Я качаю головой. Не могу говорить. Я не знаю, что сказать, с чего начать.

Его пальцы легонько скользят по моим бокам, и стон срывается с моих губ.

— К черту, — шепчет он, прежде чем обхватить мое лицо руками и грубо прижаться губами к моим.

Мои руки находят его грудь и прижимаются к твердой поверхности. Он прижимает свой язык к моим губам. Я открываюсь ему навстречу, и он безумно впивается в мой рот.