Чтение онлайн

— Хорошо, а теперь сдлайте мн удовольствіе и поскрежещите немножко зубами.

— Нтъ, этого я не сдлаю.

— Такъ? Такъ вы этого не сдлаете? Да или нтъ?

— Нтъ! Господи Твоя воля, ну что я вамъ сдлалъ? Неужели вы не можете оставить меня въ поко? Почему это я непремнно долженъ игратъ роль шута передъ всми? Тотъ чужой господинъ смотритъ сюда; я это замтилъ, онъ посматриваетъ на насъ и наврно тоже смется. Это ужъ наврно такъ; тогда, въ первый день, когда вы пришли, докторъ Стенерсенъ тоже хваталъ меня, онъ и васъ научилъ длать изъ меня шута, а теперь вы учите тому же самому того господина. Тутъ всегда одинъ у другого научаются.

— Ну, ужъ ладно! ладно! Говорите: да или нтъ?

— Нтъ! вы же слышали! — воскликнулъ Минутта и вскочилъ со стула. Но такъ какъ онъ боялся быть слишкомъ дерзкимъ, онъ снова слъ и прибавилъ:- Я совершенно не могу скрежетать зубами, поврьте же мн!

— Вы не можете? Ха-ха-ха! А если можете? Вдь вы великолпно скрежещете зубами!

— Богъ свидтель, не могу!

— Xa-xa-xa! Вы однако это прекрасно длали!

— Да, но я тогда былъ пьянъ; я ужъ совсмъ не помню; у меня голова тогда шла кругомъ. Я посл того цлыхъ два дня боленъ былъ.

— Совершенно врно, — сказалъ судья. — Вы тогда были пьяны; съ этимъ я согласенъ. Зачмъ вы, впрочемъ, болтаете объ этомъ въ присутствіи всхъ этихъ господъ? Я бы этого никогда не сдлалъ. Но у васъ нтъ природнаго такта, это я могу сказать вамъ, хотя вы вообще весьма славный человкъ.

Тутъ хозяинъ вышелъ изъ кафе. Минутта молчалъ; судья посмотрлъ на него и сказалъ:

— Ну, что изъ этого выйдетъ? Подумайте-ка о сюртук.

— Я и думаю объ этомъ, — возразилъ Минутта, — но я не могу и не хочу больше пить. Вдь знаете.

— Вы хотите и вы можете! Слышали, что я сказалъ? Хотите и можете, говорю я. И если я долженъ вливать вамъ насильно въ глотку, то…

Съ этими словами судья всталъ и подошелъ въ Минутт со стаканомъ въ рук.

— Такъ! а теперь откройте ротъ.

— Нтъ, клянусь вамъ Богомъ, я не хочу больше пива! — вскричалъ Минутта, поблднвъ отъ волненія. — И никто въ мір не заставитъ меня. Да; вы должны извинить меня, мн ужъ очень скверно бываетъ посл; вы не знаете, каково мн бываетъ посл; лучше ужъ я опять… лучше опять буду скрежетать зубами, безъ пива!

— Ну, это другое дло, чортъ васъ возьми совсмъ, это другое дло, если вы готовы это сдлать и безъ пива.

— Да, ужъ лучше я это сдлаю безъ пива.

И Минутта сталъ скрежетать зубами среди адскаго хохота всхъ присутствующихъ. Нагель длалъ видъ, что все еще читаетъ свою газету; онъ сидлъ совсмъ смирно сзади на своемъ мст у окна.

— Громче! громче! — кричалъ судья;- громче скрежещите, а то намъ не слышно!

Минутта сидлъ плотно и прямо, какъ свчка, на своемъ стул и крпко держался за него обими руками, словно боялся упасть; при этомъ онъ скрежеталъ зубами, такъ что голова его тряслась. Вс смялись; крестьянка тоже такъ смялась, что слезы текли у нея по щекамъ; она не знала, куда дваться отъ хохота и два раза сплюнула на полъ отъ восторга.

— Господи, помилуй меня гршную! — хрипла она вн себя.

— Вотъ! Громче я не могу скрежетать, — сказалъ Минутта. — я, право, не могу, Богъ мн свидтель; поврьте мн, я теперь, правда, ужъ не могу больше.

— Ну, такъ отдохните, а потомъ опять начните. Только вы должны еще поскрежетать зубами. Посл этого мы обржемъ вамъ бороду. Ну, попробуйте-ка пива; да, вы должны, вотъ оно стоитъ передъ вами.

Минутта только потрясъ головою и молчалъ. Судья досталъ свой кошелекъ и положилъ на столъ 25 кронъ. Затмъ онъ сказалъ:

— Хотя вы соглашаетесь длать это за десять, я жертвую вамъ двадцать пятъ; я повышаю вашу таксу. Такъ-то!

— Не мучайте меня, я все-таки этого не сдлаю.

— Вы не сдлаете этого? вы отказываетесь?

— Ахъ ты, Господи ты Боже мой! Да послушайте вы меня хоть разъ, оставьте меня въ поко! Я ничего больше не сдлаю, чтобы получить сюртукъ, вдь я тоже человкъ, какъ вы думаете? Чего же вамъ отъ меня нужно?

— Ну, я вамъ только одно скажу: какъ видите, я отщипываю вотъ этотъ кусочекъ сигарнаго пепла вамъ въ стаканъ; видите? А теперь беру этотъ маленькій кусочекъ спички и еще вотъ эту малость спички, и об эти щепочки бросаю на вашихъ глазахъ въ тотъ же самый стаканъ. Такъ! И вотъ ручаюсь вамъ, что вы все-таки свои стаканъ выпьете до самаго дна. Наврняка!

Минутта вскочилъ. Онъ замтно дрожалъ, его срые волосы снова спустились ему на лобъ, и онъ уставился въ лицо судьи. Это продолжалось нсколько секундъ.

— Нтъ, это слишкомъ, это слишкомъ! — вскричала тутъ крестьянка. — Этого вы не сдлаете! Ха-ха-ха! Господи, помилуй меня гршную!

— Такъ вы не хотите? Вы отказываетесь? — спросилъ судья. Онъ опять всталъ.

Минутта длалъ усилія, чтобы заговорить, но не произносилъ ни слова. Вс глядли на него.

Тогда Нагель внезапно всталъ со своего мста у окна, отложилъ газету въ сторону и направился вглубь комнаты. Онъ не торопился и не шумлъ, однакоже всеобщее вниманіе тотчасъ обратилось на него. Онъ остановился возл Минутты, положилъ ему руку на плечо и началъ громкимъ, чистымъ голосомъ:

— Если вы возьмете вашъ стаканъ и выльете его на голову этой собаки, я плачу вамъ тотчасъ десять кронъ и беру вс послдствія на себя. — Онъ указалъ пальцемъ на лицо судьи и повторилъ:- Я подразумваю вотъ эту собаку!

Все тотчасъ же стихло. Минутта со страхомъ переводилъ выпученные глаза съ одного на другого и говорилъ: «Но?.. Нтъ… но?..» — Дальше онъ не шелъ; однако эти слова повторялъ онъ безпрерывно дрожащимъ голосомъ, какъ будто предлагалъ какой-то вопросъ. Никто, кром него, не говорилъ ни слова. Пораженный судья отступилъ шагъ назадъ и споткнулся о свой стулъ; онъ былъ блденъ, какъ млъ, и попрежнему не говорилъ ни слова. Ротъ его былъ открытъ.

— Я повторяю, — продолжалъ Нагель громко и медленно, — что даю вамъ десять кронъ. чтобы вы бросили свой стаканъ въ лобъ этой собак. Вотъ, я держу деньги въ рукахъ. А о послдствіяхъ вамъ тоже не придется заботиться. — И Нагель, дйствительно, вручилъ Минутт десять кронъ.

Но Минутта повелъ себя неожиданнымъ образомъ. Онъ вдругъ направился въ уголокъ залы, прибжалъ туда своими маленькими, ущемленными шажками и услся тамъ, ничего не отвчая. Онъ сидлъ съ опущенной головой и косился во вс стороны, пока колни его, повидимому отъ страха, нсколько разъ сгибались и высоко подскакивали сами собою.

Вдругъ дверь отворилась, и вошелъ хозяинъ. Онъ сталъ справляться со своими длами за буфетомъ, ничего не подозрвая о томъ, что только что произошло. Только когда судья внезапно вскочилъ и протянулъ об руки къ Нагелю въ порыв нмого бшенства, хозяинъ насторожился и спросилъ:

— Что такое, Господи?..

Но никто ничего не отвтилъ. Судья два раза дико махнулъ передъ собою руками, но каждый разъ натыкался на сжатые кулаки Нагеля. Онъ ничего не достигъ; эта неудача раздражила его и онъ сталъ слпо наноситъ удары по воздуху, словно хотлъ всхъ разогнать вокругъ себя; наконецъ, онъ метнулся въ сторону, къ столу, повалился на табуретку и упалъ на колни. Слышно было его громкое дыханіе, вся фигура его была неузнаваема отъ бшенства; помимо всего, онъ почти въ кровь обколотилъ себ руки объ эту пару остроугольныхъ кулаковъ, которые попадались ему всюду, куда бы онъ ни направилъ руку. Теперь въ кафе поднялся всеобщій гвалтъ. Крестьянка и вс ея спутники устремились къ двери, между тмъ, какъ прочіе перекрикивали одинъ другого, желая вступиться. Наконецъ, судья снова поднялся и пошелъ на Нагеля; онъ остановился и закричалъ, далеко вытянувъ передъ собою руки, закричалъ, коротко дыша, въ смшномъ отчаяніи, словно онъ не находилъ словъ: