Чтение онлайн

— Ты слишком серьезен в твои-то годы. Но ты прав. Я не посоветую тебе флиртовать с неприступными дамами, ибо ты сам говоришь, что не силен в наших обычаях брать крепости осадой или штурмом. Обрати свой взор на вдов. Наиболее терпимо общество относится к забавам вдов, ибо их жизнь без мужей тяжела и безрадостна.

— Но я же не силен в ваших обычаях.

— Именно этим ты и хорош. При верной подаче. Ты гость издалека и возбуждаешь любопытство хотя бы только поэтому. От тебя никто и не будет ждать следования нашим обычаям. Просто будь умеренно осторожен и не настаивай сам, но отвечай на шаги тебе навстречу.

Не дамами едиными жив рыцарь. На следующий день Устин обратился за советом к Книжнику по другому важному поводу.

— Ты священник. Хотя и латинский, но священник. Обещай Господу, что не разгласишь того, что я тебе сейчас расскажу.

— Тайна исповеди священна сама по себе и не требует обещаний, — нахмурился Книжник.

— Не хочу тебя обидеть, ты достойный слуга Господа, но не мой духовный отец. Я не приму латинского причастия и не приму латинского таинства исповеди. Все, что я тебе скажу, будет сказано от друга к другу.

— Никто не узнает об этом.

— Все хотят посмотреть на меня, как на диковинную зверушку, — недовольно сказал Устин.

— Как тебе не стыдно, — строго посмотрел на него Книжник.

Устин поднял бровь. Почему ему должно быть стыдно.

— Формально у тебя нет дипломатического статуса, — сказал Книжник, — Но фактически ты, как дворянин и вассал московского князя, представляешь Московию перед лицом благороднейшего собрания Франции, Савойи и ряда других государств.

— Я в их понимании как бы посол?

— У тебя нет прав подписывать документы от имени своего государя. Поэтому ты не посол, а посланник.

— У нас как-то приехал к князю посол Великого Могола, а князь его не принял, потому что не был уверен, что существует такая страна, и что посол — действительно посол, а не самозванец.

— Вот-вот. Я не уверен, что многие здесь знают что-то о Московии. Расскажи им все, что следует знать о твоей стране благородным людям, чтобы не было конфуза, когда к французскому двору прибудет настоящий чрезвычайный и полномочный посол Московии.

— Расскажу.

На следующей остановке, в Асти, спутники Сансеверино за столом разговорили Устина и с удивлением слушали рассказы про далекую Московию. Про страшные зимы, когда реки превращаются в дороги, способные выдержать хоть армию. Про достойных противников — татар, с которыми война ведется совершенно не так, как привыкли воевать во Франции. Про охоту на волка с плетью, на медведя с луком и на лося с копьем.

Устин весь вечер честно выполнял взятую на себя просветительскую миссию, и его с удовольствием слушали, но что-то было не так. Он снова пошел к Сансеверино.

— Мне кажется, что меня слушают как сказочника, — пожаловался Устин, — Неужели у вас не было путешественников, которые бы открыли благородному обществу мою прекрасную страну? Пару лет назад великий князь принимал императорского посла Герберштейна. Он мог бы написать книгу про нас.

— Увы, — пожал плечами Сансеверино, — Московия у нас совершенно не на слуху. Я про нее слышал, что она находится к востоку от Польши, что тамошние христиане чем-то отличаются от католиков, и правит там пресвитер Иоанн. И я бы не советовал поминать императорского посла. Надеюсь, ваш великий князь не союзник императора Карла?

— Великий князь Иоанн — отец нынешнего Василия. И с императором Карлом мы не заключали союза, насколько я знаю. Просто я не хочу быть сказочником. Как я могу доказать, что я рыцарь из Московии, а не самозванец, если Московию у вас не знают?

— Что ты рыцарь, и так видно, — уверенно сказал Сансеверино.

— Может быть, герольды знают хотя бы фамилии и гербы хотя бы вашей правящей династии? — спросил Книжник, — Если вы не католики, то ваш великий князь может быть в родстве с болгарскими, сербскими, греческими, византийскими знатными домами.

— Это верно, — оживился Устин, — Наш великий князь Василий по отцу происходит из Рюриковичей, а его мать — принцесса Софья Палеолог, племянница византийского императора Константина. Я слышал, где-то рядом правит другая ветвь Палеологов?

— Палеолог, — улыбнулся Сансеверино, — Как тесен мир. В Монферрате больше сотни лет сидят Палеологи. Раз фамилия Палеолог императорская, то будь уверен, они все следят за родней и вычисляют, у кого больше прав на корону.

— Не век же Константинополю быть под османами, — сказал Книжник, — Как христиане освободят город, там понадобится новый император.

— Монферрат далеко? — спросил Устин.

— Проедем мимо. Но Джанджорджо будет в Турине, как и все лучшие люди из окрестностей. Я устрою вам встречу.

— Благодарю.

Выехав из Вогеры утром пятнадцатого декабря, к вечеру двадцать первого Сансеверино со свитой прибыл в Турин. Можно бы было доехать и быстрее, но чем больше свита, тем медленнее движется обоз. Да и нельзя такому уважаемому человеку, сеньору Вогеры и Тортоны, просто проехать транзитом Тортону, Алессандрию и Асти, не посетив званые ужины в свою честь.

В замок Ревильяско въехали до того, как увидели Турин и даже до Монкальери. Во главе обоза с небольшим отрывом — конные рыцари. Перед дорогими гостями торжественно распахнулись ворота. Галеаццо проехал во двор, соскочил с коня и почти вбежал на крыльцо здороваться и обниматься с родственниками. Прежде местных Сансеверино его обнял почетный гость коннетабль Шарль де Бурбон.

— Как я рад вас всех видеть! — сказал Галеаццо, — Позвольте представить моих спутников.

— Господа, вас встречают его светлость Лодовико Сансеверино, хозяин этого замка, и его милость коннетабль Франции Шарль де Бурбон!

Протокольно представив носителей золотых шпор, он остановился перед Устином.

— Мой дорогой гость Юстиниан из Московии, вассал московской ветви Палеологов!

Устин поклонился на местный манер. И ему поклонились вроде так же, как раньше, но он почувствовал, что по-другому. Упоминание Палеологов сразу приблизило его к местному обществу до состояния «один из нас».

— Джанджорджо со своими уже здесь, — сказал кто-то из встречающих, — Остановились в Турине. Просим к столу.

— Уииии!