Чтение онлайн

— Давай кошелек и оставайся. Если ты со мной, то слушаешься отца духовного как отца родного.

— Видел бы ты, как я батьку слушался… — проворчал Мятый, но кошелек не отдал, — Да я же, если буду тебя слушать, со скуки сдохну тут в мирное время среди этих твоих прихожан. Такие же разбойные морды, как я.

— Мирные люди.

— Это они дома мирные люди, а тут разбойные морды.

— Если ты меня не будешь слушать, то ровно тут же ровно с ними же сдохнешь не от скуки, а от меча. Некоторые говорят, что это более достойная смерть, но я не согласен. Христианину должно умирать во имя Господа, — Тодт увидел, что Мятый хочет возразить, и поднял руку, призывая его к молчанию, — Клятва, данная земным царям именем Господа, тоже считается.

— Я не давал никакой клятвы воевать за короля Франции.

— Можешь идти.

— Не хочу, — Мятый заплакал, — Бес внутри меня говорит, что надо что-то делать, лишь бы не сидеть на месте. Бить кого-нибудь, грабить. Я ничего не могу поделать. Господи, я сегодня убил парня за ношеные ботинки!

Тодт посмотрел на свой посох из черного дерева, подаренный Мятым в Генуе. Стукнуть или не стукнуть? Свои возможности он не переоценивал. Мятый, несмотря на обманчивую преждевременную седину, был намного моложе, сильнее и ловчее.

— Не, ты чего! — правильно понял сомнения Мятый, — Ты священник. Ты должен мне грехи отпускать.

— В тебе бес, — ответил Тодт, — Бесам грехи не отпускают.

— Ну поехали куда-нибудь. Поклонимся чему-нибудь, приложимся, благословимся.

— Куда? — спросил Тодт и тут же вспомнил, — Мне казначей говорил, что наш командир, виконт де Лотрек, поедет в Турин. Из Милана туда же поедет Просперо Колонна. Они договорились о перемирии и друг другу препятствий не чинить. Поэтому, раз уж будет безопасная дорога, казначей повезет слитки в Турин, чтобы там обменять их на монету.

— Нам-то что до Турина?

— Он сказал, что там соберется все высшее общество. Будет даже Его Величество. Будут веселые праздники на все каникулы. Все лучше, чем сидеть тут в грязи. И, самое главное, в Турин привезут из Шамбери Плащаницу.

— Что?

— Реликвию. Священную плащаницу, в которую завернули Иисуса после снятия с креста. Ее выставят в соборе и дадут приложиться хотя бы господам. Но я договорюсь, чтобы и нас с тобой подпустили.

— Мы поедем в Турин? — обрадовался Мятый, — В большой красивый город на праздники? Вместо того, чтобы зимовать под тентом телеги?

— Да. Попрошу казначея, чтобы он нашел для меня место в обозе.

Тодт почесал раненую ногу и подумал, что только к лучшему будет пожить недельку в тепле под крышей. В начале декабря злые пираты проткнули ему голень. Рана, благодаря встретившимся по пути талантливым докторам, не загнила, и со временем заживет полностью. Но нога все еще болела от продолжительной ходьбы, от холода и от влажности. То есть, в полевом лагере почти непрерывно.

Слитки отправились в Турин в обозе за самим Оде де Фуа. Он знал, что в Турине будет король, перед которым надо отчитаться о ходе войны, и вице-король Милана, он же коннетабль Франции, которого надо будет поблагодарить за спасение армии.

В этот же обоз встал и Тодт со своей телегой. Телегу Тодт унаследовал от погибшего по пути возчика по прозвищу Птичка. Покойный заслужил уважение и умением править лошадьми по горам и равнинам, и подбором пары лошадей, и состоянием самой телеги. Патер за свою длинную жизнь тоже научился водить повозки, но никогда ранее не имел собственной, чтобы забота о транспорте и о лошадях не отвлекала его от службы Господу.

Старший по обозу сразу приметил добротную телегу и загрузил Тодта фуражом. Взамен пообещал всю дорогу кормить и лошадей, и обоих возчиков.

Выйдя из Монцы, обоз обогнул с севера Милан и направился к Турину на юг через Верчелли, где дорога Мон-Сени, ведущая из Франции в Рим, вливается в ветвь Виа Францигена, ведущую в Рим через перевал Святого Бернара.

Наверное, Уважаемому Читателю не надо напоминать, что в те времена границы между государствами еще не стали линиями, демаркированными на местности. Тем более, носители разных культур, говорящие на разных языках, не размежевались друг от друга по разные стороны подобных линий. В Турине жили и франкоговорящие, и италоговорящие. За перевалами, вокруг Шамбери, обитали в основном французы. К северу от Турина в основном итальянцы, а севернее Верчелли среди итальянских говоров все чаще слышались немецкие.

Торговцы, паломники и прочие путешественники группировались по принципу землячеств. Приезжая в большой город, люди предпочитали остановиться не где попало, а среди более-менее своих. Лучше всего, в квартале земляков, а нет, так хотя бы на «родном» постоялом дворе, где принимают без дисконта родные монеты и даже слуги понимают родную речь.

Или в приюте для паломников, которых полно на дорогах, ведущих в Рим. Там, в отличие от постоялых дворов, нет ни продажных женщин, ни азартных игр, и даже злоупотребить вином не получится. Кому-то это минусы, кому-то плюсы.

Проезжая через предместья Турина, Тодт начал искать, где бы тут остановиться на несколько дней незадорого. Отметил количество богато одетых всадников на дорогих конях, слуг в ярких ливреях и солдат в однообразных одежках без буфов и разрезов. Похоже, все постоялые дворы будут заняты. Но не очень и хотелось. Для героев морских сражений во имя Господа и ордена святого Иоанна всегда найдется место на церковном подворье.

Обоз то и дело останавливался. Пригородные дороги Турина не рассчитаны на такой наплыв гостей. Тодт с удивлением понял, что они едут через предместья вдоль берега По мимо городских стен. Обоз не свернул ни к северо-восточным воротам, ни к юго-восточным. Где-то тут уже стоит спрашивать про ближайшие монастыри и аббатства.

— Куда мы едем? — поинтересовался Тодт, не поленившись на очередной остановке пройти на несколько повозок вперед.

— В Монкальери, — ответили ему, — Это на том берегу. Где-то час пути до моста, если весь чертов город не будет путаться у нас под ногами.

Выгрузившись и получив расчет, Тодт не стал и пытаться найти место в Монкальери, до отказа набитом свитами и слугами герцога, короля, командующего армией, коннетабля и штатгальтера Нидерландов. Он поговорил с местными и узнал, что на том берегу есть аббатство Санта-Мария-ди-Карпиче. Туда и поехал.

Монах на воротах сказал, что они сейчас не принимают паломников, и что ехал бы Тодт подобру-поздорову куда глаза глядят.

Мятый начал кричать, что они с Тодтом божьи воины, и сухопутным крысам должно быть стыдно.

— Вы никакие не иоанниты, а самозванцы, — сказал монах постарше, — У нас в гостях уже есть монах, который служил на «Санта-Марии», только с ним не разбойник с мятой мордой, а настоящий рыцарь из Московии.

— Книжник и Устин? — удивился Тодт.

— Даже ты про них слышал, — усмехнулся монах.