Чтение онлайн

Наконец танец завершился, и Эмма, отправившись на поиски своей компании, столкнулась с мисс Осборн и ее братом. Первая немедленно обратилась к мисс Уотсон, выразив надежду, что танец ей понравился, но прежде, чем та успела ответить, лорд Осборн с поразительной бойкостью вставил:

– Очень сомневаюсь в этом, Роза, потому что и мисс Уотсон, и Говард выглядели так, будто явились на похороны, и едва обменялись парой слов.

Упомянутые молодые люди были немало смущены обвинением, а мисс Осборн, лукаво взглянув на Эмму, спросила:

– В чем дело? Вы что, поссорились, дружочек?

В ответ Эмма покраснела еще сильнее, а лорд Осборн, у которого в самый неподходящий момент внезапно развязался язык, продолжал:

– Когда ты в следующий раз пришлешь кавалера, Роза, надеюсь, он больше угодит мисс Уотсон.

Из его слов Эмма заключила, что появлением мистера Говарда она обязана вмешательству мисс Осборн. Однако предложение, высказанное молодым пэром вслед за этим, поразило ее еще сильнее.

– Хорошо бы вам станцевать со мною, мисс Уотсон, – заявил он. – Посмотрим, смогу ли я вам понравиться. Но ты, Роза, должна выбрать очень легкий танец, потому что со сложным я не справлюсь.

Необычайное оживление брата явно удивило мисс Осборн, а мистер Говард отвернулся. В эту минуту к ним снова подошел Том Мазгроув, и лорд Осборн, обратившись к нему, попросил пригласить на танец великодушную мисс Уотсон, которой он так обязан. Стороннего наблюдателя немало позабавило бы выражение лица Тома. Уже уяснив, что все Уотсоны пользуются в замке благосклонностью, мистер Мазгроув и без того намеревался взять их под свое покровительство, однако танцевать хотел только с Эммой, которую с этой целью и разыскивал. После минутного колебания Том повернулся к ней и, сделав вид, будто лишь сейчас сообразил, что речь идет именно об этой мисс Уотсон, попросил ее о чести потанцевать с ним, в равной степени подчиняясь как собственному желанию, так и приказу своего знатного друга. Однако сам знатный друг ничуть не собирался отказываться от недавних притязаний на общество Эммы в пользу мистера Мазгроува и без обиняков заявил последнему, что имел в виду другую мисс Уотсон, которая проявила великодушие и пересела, когда ему захотелось занять место рядом с Эммой. Поскольку танцевать с мисс Осборн, которая была уже занята, Том не мог, он решил, что придется ему таки приглашать сестру Эммы, а посему отправился на поиски означенной особы, чей поступок произвел столь глубокое впечатление на лорда Осборна. Но Пенелопа тоже оказалась ангажирована, и мистер Мазгроув, в стремлении так или иначе выполнить полученное приказание, с радостью пригласил на танец Маргарет, которую и без того предпочитал ее сестре. Трепеща от удовлетворенного тщеславия и восторга, тотчас сказавшегося на ее внешности и поведении, Маргарет приняла приглашение. Неожиданная любезность со стороны Тома убедила ее в том, что он вернул ей свое расположение и вскоре опять станет ее общепризнанным поклонником.

Новый кавалер Эммы оказался немногим словоохотливее предыдущего. Лорд Осборн был так поглощен тем, чтобы не сбиться с такта и в правильный момент подавать своей визави нужную руку, что едва ли мог поддерживать беседу. Эмма видела, что мистер Говард не танцует, и не единожды замечала устремленный на нее взгляд, но не могла разгадать значение оного. На лице молодого пастора не отражалось ни неприязни, ни осуждения, скорее тревога и дружеское участие, точно мистер Говард обладал даром ясновидения и предугадывал серьезное несчастье, которое ей грозило. Эмма старалась не смотреть на него и ругала себя за то, что, вопреки данному себе зароку, слишком много думает о его облике и манерах.

По окончании этого танца все устремились в столовую, и Эмма обнаружила, что идет туда в сопровождении своего последнего кавалера, что изумило ее, ибо она не могла отделаться от ощущения, что ее место должна занимать какая-нибудь более знатная гостья. На миг ей даже почудилось, что мать и сестра молодого лорда несколько раздосадованы его выбором. Эмма оказалась разлучена со всеми сестрами, за исключением Маргарет, которую при посредстве Тома Мазгроува усадили почти напротив и которая пребывала теперь в необычайно приподнятом расположении духа. Мало того, Эмма с некоторым удивлением заметила, что эти двое оживленно флиртуют и Том, которому отменное шампанское быстро ударило в голову, с каждой минутой становится все нежнее.

Глава II

Поднявшись из-за стола, мисс Осборн снова взяла Эмму под руку и вышла вместе с ней. Посетовав на усталость и духоту, она предложила перейти в оранжерею. Там барышни стали медленно прогуливаться в тиши при свете красивых фонарей, среди бликов яркой зимней луны, игравших на лепестках и листьях, под плеск фонтана и в благоухании цветов. В конце оранжереи находился альков с диванами, почти скрытый от посторонних глаз шеренгой апельсиновых деревьев, чьи прекрасные цветы наполняли воздух изумительным ароматом. Туда-то мисс Осборн и увлекла новую подругу, но всего несколько минут спустя до них донеслись приближающиеся голоса.

Осторожно выглянув из-за ветвей, мисс Осборн прошептала:

– Это всего лишь ваша сестрица и мистер Мазгроув. Сидите тихо, иначе нам придется терпеть его общество.

Полагая, что Том и его спутница не задержатся здесь надолго, барышни затаились, однако вскоре пара подошла так близко, что можно было отчетливо расслышать их беседу.

Говорила Маргарет:

– Уверяю вас, мистер Мазгроув, не стоит завидовать нам, бедным, слабым женщинам, не защищенным от клеветы и глубоких душевных ран, от которых мы вынуждены страдать в молчании. О! Если, по вашим словам, мы и впрямь похожи на ангелов, то, поверьте, участь у нас вовсе не ангельская.

– Но у женщин гораздо больше… я имею в виду, намного меньше… то есть, понимаете, у них вообще нет…

Кажется, Том и сам хорошенько не понимал, что хочет сказать. Мисс Осборн, судя по ее взгляду, так развеселилась, что поставила их с Эммой под угрозу разоблачения. Однако ей удалось подавить смех.

Вновь подала голос Маргарет:

– Вы совершенно правы, ибо, без сомнения, имеете в виду, что у женщин гораздо больше нежности и намного меньше склонности к размышлениям, чем у вас, мужчин, но это лишь увеличивает наши терзания. Мы любим – и не смеем этого показать; мы улыбаемся, когда нам в сердце вонзают кинжал, и умираем счастливыми, если ценой своей гибели можем подарить покой любимому человеку.

– Что это за цветочки, мисс Маргарет? – сменил тему мистер Мазгроув, которому, судя по всему, было тяжело продолжать беседу в столь возвышенном тоне.

– Разве вы не знаете? Это цветы апельсина – флердоранж, которым украшают убор невесты!

– В самом деле? И когда же придет ваш черед украшать ими свою прическу?

– Как вы можете спрашивать? Разве это решает женщина?

– Вам хотелось бы примерить флердоранж?

– Я вам не скажу! Фи! Как можно спрашивать!

– Ну не браните же меня за то, что я питаю к вам столь глубокий интерес.

– Ах вот как, интерес? – воскликнула Маргарет, жеманно хихикая. – О! Знаю я вас.

– Если сомневаетесь в моих словах, значит, совсем не знаете. Скажите, есть ли среди мужчин на этой блистательной ассамблее хотя бы один, ради кого вы были бы готовы украсить свою головку заветными цветами?

– Ни одного, клянусь! Ни одного, ради которого я согласилась бы вплести в волосы флердоранж и навек пожертвовать своей свободой.

– Возможно ли это? – недоверчиво воскликнул Том.

– Я говорю истинную правду. Но почему вы спрашиваете? Я вам безразлична, вы мною не интересуетесь, хоть и утверждаете обратное… Но мало ли что вы утверждаете!

– Суровый приговор! Но, уверяю вас, у меня чувствительнейшая на свете душа!

– Сомневаюсь.

– Злюка!

– Что должно заставить меня переменить свое мнение о вас?

– Моя глубокая и искренняя преданность вам, прекрасная Маргарет.

– Теперь вы насмехаетесь надо мною, мистер Мазгроув.

– Я восхищаюсь вашей прекрасной ручкой и мечтаю о ней… Клянусь, что безмерно люблю вас! Вы украсите свою головку флердоранжем для меня?

– Флердоранжем? Я? Ах, дорогой Том, плохо же вы меня знаете, если сомневаетесь в моем согласии, но могу ли я доверять вам?