Чтение онлайн

– Я имею в виду, – пояснил сэр Уильям, – что мне почудилось, будто вы близкие подруги, вот я и хотел услышать ваше мнение о ней – то бишь о мисс Осборн.

– Поверьте, мое мнение мало чего стоит, сэр Уильям, но скажу вот что: хоть я и не могу назвать себя другом мисс Осборн, она уделила мне очень много внимания, что, естественно, расположило меня к ней, и, будь мы с ней равны по положению, я осмелилась бы утверждать, что наше знакомство вполне может перерасти в дружбу.

Это заявление, по-видимому, удовлетворило сэра Уильяма, поскольку он перестал говорить о мисс Осборн и пустился в пылкие рассуждения о природе дружбы, которые забавляли Эмму до тех пор, пока у нее оставались силы на танцы и внимание к своему кавалеру. Однако под конец она совсем изнемогла, сдалась и была рада отдохнуть в уголке, когда завершились два отданных сэру Уильяму танца. Здесь ее и нашла мисс Осборн. Тронутая утомленным видом мисс Уотсон, а возможно, руководствуясь иными побуждениями, она после непродолжительных возражений все же позволила гостье удалиться на отдых.

Так закончился для Эммы бал в замке Осборн. Бесспорно, этот вечер принес ей мало радости и стоил красивого платья, однако она обнаружила, что сожалеет не столько о нанесенном ей ущербе, сколько о несостоявшихся удовольствиях, обещанных ей воображением.

По зрелом размышлении наша героиня решила, что в прискорбной неудовлетворенности, вероятно, повинна она сама. Держи она свои чувства в узде, вместо тревог и бесплодного стремления к тому, в чем ей отказали, бал доставил бы ей лишь радость и довольство. А причиной всему – ее увлечение мистером Говардом. Если даже едва зародившееся чувство уже вызывает у нее столько досады и раздражения, следует немедленно искоренить его, дабы не лишиться душевного покоя, прежде чем она окончательно собьется с верного пути.

Умственное возбуждение вкупе с непривычным расточением сил, само собой, имело следствием беспокойную бессонную ночь. Рано утром, решив, что свежий воздух пойдет ей на пользу, Эмма еще до завтрака, который обещал быть очень поздним, решила выбраться из дому, чтобы немного пройтись.

Когда она спустилась с крыльца, лучи зимнего солнца мерцали на инее и переливались искорками на голых ветвях деревьев. Воздух был холодным и бодрящим, безоблачное небо сулило приятную прогулку, и девушка направилась в парк. Выбранная ею тропинка пролегала по краю прекрасной буковой рощи, и некоторое время Эмма шла по хрустящему твердому гравию в полном одиночестве, слыша лишь эхо собственной поступи; однако, уже преодолев значительное расстояние, она внезапно различила звук чужих шагов, доносящийся из рощи. Предположив, что это какой-нибудь работник или егерь, который идет в попутном направлении, Эмма остановилась, чтобы пропустить незнакомца вперед, но шаги немедленно стихли, причем столь быстро, что девушка даже засомневалась, не почудились ли они ей. Возобновив движение, она вновь услыхала тот же звук и, на сей раз удостоверившись, что это не наваждение, попыталась разглядеть своего неведомого спутника сквозь деревья, однако слишком густые кусты и подлесок мешали ей.

Раздосадованная непрошеным провожатым, Эмма решила возвратиться домой и в эту минуту заметила просеку, которая, как ей показалось, вела в сторону замка. Она, не колеблясь, свернула туда. Посторонние шаги стихли, зато теперь она с беспокойством иного рода обнаружила, что быстро сгущающиеся тучи предвещают дождь. Не желая промокнуть до нитки, Эмма начала тревожиться, в нужном ли направлении ведет тропинка, которую она выбрала, ибо бесконечные повороты и извивы совсем запутали ее, и вскоре она вынуждена была заключить, что заблудилась. Впрочем, уверенная, что замок всего в миле пути, пусть и не виден с того места, где находилась Эмма, она охотно продолжила бы путь, если бы не погода, которая ухудшалась с каждой минутой.

Надеясь разглядеть среди деревьев замковые башни, Эмма взобралась на небольшой бугорок, но замка Осборн не увидела, зато перед ее глазами предстал коттедж, видневшийся внизу, в небольшой лощине; по-видимому, он принадлежал леснику или садовнику. Она решила справиться там, как ей кратчайшим путем добраться до нужного места.

Во время минутной остановки, пока Эмма осматривала окрестности, ее чуткий слух опять уловил звук шагов, которые, казалось, преследовали ее. Прекрасно сознавая, что в действительности никаких причин для тревоги нет, она постаралась справиться с охватившим ее нервным возбуждением и внимательно прислушалась.

Эмма обладала живой фантазией, но при этом природа наделила ее крепкими нервами, и в обычных обстоятельствах девушка не придала бы большого значения незримому попутчику, однако вчерашнее ночное празднество, вероятно, в какой-то степени подействовало на нее, поскольку, думая, что непрошеный провожатый вот-вот замелькает между деревьями, она ожидала его появления с заметным трепетом. То была походка джентльмена, уверенная и легкая – слишком легкая для лорда Осборна, не отличающегося изяществом, подумалось ей, и сердце подсказало, что это, возможно, мистер Говард.

Если так, то она не станет заговаривать с ним, решила Эмма, и не позволит ему быть приветливым лишь наедине, когда на людях он держится холодно и отчужденно. Однако ей хотелось удостовериться, что это именно мистер Говард, и посмотреть, как он расположен вести себя сегодня.

Шаги раздавались уже совсем близко, еще мгновение – и незнакомец откроется ее взору. Нельзя, чтобы ему показалось, будто она ожидает его. Эмма снова отвернулась, чтобы взглянуть на коттедж в лощине: ей следовало поспешить туда, ибо с неба уже упало несколько крупных капель дождя. И пока она стояла в нерешительности, к ней в несколько стремительных скачков приблизился сэр Уильям Гордон.

Молодой человек, по всей вероятности, был бы не слишком доволен, узнай он, что румянец, который при виде него вспыхнул на щеках мисс Уотсон, вызван исключительно досадой и горечью, ибо Эмму, как ни старалась она убедить себя в обратном, на самом деле чрезвычайно разочаровало, что ее незримым провожатым оказался вовсе не мистер Говард.

Из-за боязни выдать свои чувства Эмма ответила на приветствие сэра Уильяма со всем дружелюбием, на какое была способна. Когда он осведомился, куда она держит путь, мисс Уотсон призналась, что заблудилась и подумывает укрыться от зарядившего дождя в коттедже, который стоял перед ними.

– Вам нужно укрытие? – воскликнул сэр Уильям. – Так давайте поспешим туда! Однако я принял вас за фею или призрака, ведь ни одна смертная девушка не смогла бы выйти на прогулку в столь ранний час, протанцевав перед тем всю ночь напролет. Видя вашу неутомимую резвость, я естественным образом заключил, что вы невосприимчивы к любым стихиям и не страшитесь ни бурь, ни дождей.

Эмма с улыбкой заверила его, что до этого ей далеко и теперь она должна поторопиться, чтобы не промокнуть насквозь. Сэр Уильям попросил позволения показать ей дорогу, и, когда они вместе спускались по крутому склону лощины, Эмма решила, что должна быть благодарна ему за появление, ведь в некоторых местах тропа была почти отвесной и его поддержка оказалась если не жизненно необходима, то, во всяком случае, очень кстати.

Однако, несмотря на всю спешку, к тому времени, как молодые люди поднялись на крыльцо коттеджа, Эмма изрядно вымокла, и очень обрадовалась, когда им открыли дверь и они увидали яркий огонь, пылающий в очаге. Жена лесника, миловидная и опрятная молодая женщина, радушно пригласила промокших молодых людей войти, забрала у Эммы плащ и капор для просушки, после чего осведомилась, голодны ли они, и немедленно занялась приготовлением пищи, вероятно в глубине сожалея о прискорбной участи тех, кто из соображений моды принужден завтракать слишком поздно. Аппетит, разыгравшийся после прогулки зимним утром, заставил бы наших молодых людей наброситься и на куда более скромную, по сравнению с предложенной, еду, но превосходный хлеб с маслом, яйца, яблоки, малиновый джем – все это было соблазнительно само по себе, а кувшин домашнего эля, который хозяйка подала сэру Уильяму, был признан отличной заменой горячему шоколаду после позднего ужина и раннего променада.

Пока жена лесника занималась стряпней, в колыбели возле камина проснулось ее дитя нескольких месяцев от роду. Видя, что его мать слишком занята, Эмма вызвалась понянчиться с младенцем и, непритворно любя детей, получила немало радости от этого занятия. Сэр Уильям смотрел на нее с восхищением: мисс Уотсон поразила его еще в бальном наряде, в толпе других элегантных дам, здесь же ее прелесть подчеркивал фон – маленькая, бедно обставленная комнатушка, ярко освещенная пламенем очага, которое бросало красноватые отблески на все окружающие предметы, тонувшие в полумраке.