Чтение онлайн

Я не знала всех нюансов их отношений — да и, если честно, не моё это дело. Главное, что в присутствии Инны Даня был спокоен и, кажется, счастлив. А мы с Лилей и Глебом были рядом — его надёжный тыл, который всегда поймёт, поддержит и ни за что не даст в обиду.

Я обхватила ладонями бокал с мохито, уже покрывшийся мелкими каплями конденсата. От прохладного стекла руки стали чуть влажными. И вдруг...

Дверь бара резко распахнулась, будто кто-то распихал воздух плечами, впуская в уютное тепло шумную, слишком яркую и неуместную компанию. Я машинально обернулась — и остолбенела. Сердце стукнуло один раз — звонко, как удар в медный гонг.

Трое парней. Знакомые силуэты. Я не видела их с того самого дня в ночном клубе, но тело узнало их быстрее, чем мозг успел среагировать. Один в тёмно-зелёной куртке, другой с гелем в волосах, третий — с той самой бородой и усами. Друзья Марка.

Мир вокруг вдруг стал липким и медленным. Музыка, разговоры, смех — всё отступило, будто заглушилось ватой. Я осталась внутри какого-то стеклянного пузыря, один на один с паникой.

Они ещё не заметили меня — о чём-то спорили у стойки, переговариваясь громко, через плечо. Я резко опустила взгляд, пытаясь спрятаться за собственным бокалом, словно за щитом. Руки стали ватными. Пальцы обхватывали стекло, будто цеплялись за спасательный круг.

Не смотрите сюда. Пожалуйста. Только не сейчас…

Но было поздно. Я почувствовала взгляд — тяжёлый, изучающий, холодный. Подняв глаза на долю секунды, я встретилась с ним. Это был тот самый мужчина — с бородой. Он смотрел прямо на меня. Глаза прищурены. Губы сжаты в тонкую линию. Узнал. Без сомнений. Я отвела взгляд слишком резко — как если бы оглянулась на крик. Поздно.

— Ты в порядке? — Лиля быстро наклонилась ко мне, её голос стал тише. — Ты вся напряглась.

— Всё нормально, просто… жарко, — выдавила я. Горло сдавило так, будто я проглотила наждачную бумагу.

Мужчина у стойки ничего не сказал друзьям. Просто отвёл взгляд, как будто сделал галочку в списке. Они забрали заказ в бумажном пакете и вышли так же резко, как появились. Моя спина осталась мокрой от стресса, как после душа.

— Эй, это случайно не... — начал Даня, обернувшись к выходу.

— Да, — прервала я резко, почти отрезала. — Но, пожалуйста, не смотри в их сторону. Не надо.

Молчание за столом повисло глухо и неудобно, как замирание сердца после сбоя ритма. Я всё ещё не могла выровнять дыхание. И вдруг в голову, словно клин, вбилась мысль:

А если и он приехал? А если он где-то рядом? А если это не просто совпадение?

Я резко встала, на автомате пробормотав про «припудрить носик», и выскользнула на улицу. Воздух показался резким, будто зима вернулась на пару минут. Глаза моментально начали слезиться — от ветра или чего-то другого.

Они уже быстро садились в машину. Как будто спешили уехать до того, как кто-то выйдет следом. Я вглядывалась — цвет кузова, номера, очертания. Но всё было не то. Не его машина. Не тот силуэт.

Его не было. Возможно, уже и не будет.

Я стояла, вжав руки в карманы джинс, пока холод пробирался под одежду, и пыталась понять: сколько ещё я буду так? Цепляться за фантом, который сам выбрал исчезнуть. Я хочу сохранить память — но не боль. Хочу, чтобы стало легче. Хочу перестать искать его черты в прохожих, его интонации в чужих голосах.

Слёзы подступили к горлу. Я сглотнула — и снова осталась на месте. Призрак Марка — так я теперь называла это чувство. Он жил во мне не словами, а ощущением: как больная мышца, которую не видно, но которую каждый день чувствуешь.

Каждый делает свой выбор. Он сделал свой. Теперь моя очередь — не оглядываться. Я приму это… но только с завтрашнего дня. Сегодня я просто хочу забыться.

Когда я вернулась в бар, то тихо извинилась перед всеми, тепло клюнула Даню в щёку и мягко попрощалась. Я не была сегодня хорошей собеседницей. А теперь и подавно — никакой.

Я ушла в ночь — тихо, чтобы не тревожить их вечер. Хотелось только одного: чтобы дома, наконец, стало по-настоящему тихо. Подъезд встретил меня усталой тишиной — той, что бывает только ближе к полуночи, когда даже лифт не шумит. Дом будто спал, погружённый в свои сны. Только мои мысли были всё ещё наяву. Тяжёлые, вязкие.

Щёлкнул замок, и я вошла в квартиру, не включая свет. Темнота не пугала — она была честной. Не требовала улыбаться. Не ждала слов. Скинув ботинки и сняв пальто, я достала бутылку вина и поставила её на ковёр, а рядом — бокал. В полумраке нащупала плед и устроилась прямо на полу, скрестив ноги. На фоне включила свой плейлист — зазвучала тихая, меланхоличная композиция, идеально подходящая для ночного одиночества. Фортепьяно перебирало клавиши, а женский голос пел о потерях и надежде, сливаясь с биением моего сердца.

И тут — дверь, словно выдохнув, медленно открылась.

Я замерла. Неужели Даня уже вернулся со своего свидания? Я опять своим поведением заставила его волноваться и идти за мной, но из коридора донесся совсем другой голос. Женский и до боли родной.

— Есть кто живой? — это была Лиля.

Она вошла, как всегда — с лёгкой небрежностью, как будто врывалась в сцену фильма, а не просто переступала порог. Чёрный пуховик соскользнул с плеч, оставляя за собой холодный воздух улицы. В темноте я разглядела её силуэт: волосы немного растрепались, щёки подрумянились от ветра.

Я сидела на ковре, в позе лотоса. Плечи чуть вздрагивали — от усталости, от того, что снова пришлось быть сильной. Я только пожала плечами, не в силах сказать что-то осмысленное.

— Ты вовремя, — пробормотала я, вставляя штопор в бутылку. — Пить в одиночестве — это алкоголизм.

Лиля склонила голову набок и внимательно посмотрела на меня. В её взгляде не было жалости — только искреннее беспокойство и понимание.

— Я знала, — тихо произнесла она, не нуждаясь в объяснениях. Пуховик отправился на крючок, и она привычно полезла в шкаф за вторым бокалом.

— А где Даня? — спросила я, стараясь звучать обыденно.

— Они с Инной пошли прогуляться, — сказала она, немного скривившись. — Ну, он так это назвал.

— Может, они и правда просто гуляют, — фыркнула я, разливая вино. — Это ты видишь подтекст, где его нет.

Лиля уселась рядом, поджав ноги, протягивая мне свой бокал.

— Может быть, — пожала плечами. — Я же вообще замечательно не замечала, что происходит в твоей жизни, подружка. Была занята собой, своими проблемами. Глебом… — она на мгновение замолчала и с грустью усмехнулась. — Прости.