Чтение онлайн

Голос дрогнул.

— Он не хотел мне навредить. Я знаю. Он просто не знал, как справиться с болью. Но он сорвался — подошёл, толкнул меня на пол и стал кричать: «Почему ты меня бросаешь? Почему ты меня предала?» Я пыталась встать, пыталась объяснить, обнять, — но он вырвался и махнул рукой, в которой был нож. Я не сразу поняла, что он меня порезал. Просто почувствовала, как что-то горячее стекает по коже. Кровь. Моя.

Она сняла следующий браслет — розовый, с маленькими бусинами и надписью «Trust» — и бросила его чуть дальше. Браслет перекатился по ковру, замирая как покалеченное слово.

— Я смотрела на эту кровь… и вдруг поняла — нас больше нет. Ни меня, которая его любит. Ни его, которого я знала. Мы оба исчезли.

Она перевела взгляд на меня и показала запястье — на нём тонкая, почти незаметная линия, но она была. Шрам.

— Я убежала тогда. Шла по снегу до самого дома. Потом неделю лежала в кровати. Никому не сказала, что случилось. Только мама заметила, что я стала другой. Она водила меня к психологу несколько раз, но в какой-то степени мне повезло, что попался неопытный специалист, и он не увидел во мне никаких проблем и убедил мою маму, что со мной всё в порядке. Отец до сих пор не в курсе, а он…

Лиля глубоко вдохнула.

— Он бросил школу. Через неделю. Говорили, его увезли в другой город родители на реабилитацию. Я больше его не видела. Ни разу.

Последний браслет — тонкий, с прозрачными бусинами — она сняла с какой-то окончательной лёгкостью. Осталась голая рука, белая, чуть дрожащая.

— С тех пор я ношу эти штуки не просто так. Каждый из них — это то, что я пережила. Я не спасла его. И он не спас меня. Но я спасла себя. И иногда… только это и имеет значение.

Я не знала, что сказать. Мурашки бежали по коже, будто от ледяного ветра. Я смотрела на неё — сильную, измученную, выжившую. Настоящую. Такой я её никогда не видела. Такой она, кажется, и не была до этого вечера. Я не могла оторвать взгляд. Это был первый раз, когда я видела её такой — без броней и масок.

— Никогда не показывала это никому, — прошептала Лиля. — Это напоминание о том, что любовь бывает страшной и жёсткой. Что не всегда первая любовь — свет и счастье. Иногда это шрамы, которые ты прячешь под браслетами и улыбками.

Я осторожно взяла её руку в свои ладони, чувствуя, как дрожь проходит по коже.

— Ты справилась, Лиль, — прошептала я.

Она лишь кивнула. А потом, впервые за всё время, позволила себе положить голову мне на плечо.

— А теперь ты справишься. Я рядом. Мы рядом.

Я кивнула сквозь слёзы. А за окном начал накрапывать дождь — как будто ночь сама вздохнула с облегчением, что кто-то наконец выговорился.

— Ты, наверное, думаешь, что я влюбилась в Глеба с первого взгляда? — прошептала Лиля, не поднимая головы с моего плеча. Голос её был ровным, почти спокойным, но в нём чувствовалась какая-то глубокая усталость — не просто за вечер, а за годы, что остались за плечами.

Я молча погладила её по спине. Не хотелось перебивать.

— Это не было «ах», не было взрывов и фейерверков, — продолжила она. —Знаешь, что зацепило меня по-настоящему?

Она приподняла голову и села ровнее, бережно снова надевая и застегивая браслеты на руке.

— Он был спокойным. Настолько спокойным, что мне самой впервые за долгое время захотелось замедлиться. Перестать нестись как буря. Перестать огрызаться, чтобы не казаться слабой. Просто дышать рядом с ним.

Я слушала, затаив дыхание.

— На нашей первой встрече он не говорил много. Но каждый жест — как будто специально для меня. Он отодвинул мне стул. Заказал чай без сахара, потому что услышал как-то в разговоре, что я не люблю сладкое. Он вытащил из кармана платок, когда у меня зацепился ноготь за куртку и я начала нервно его грызть. Смешно, да? Маленькие глупости. Но в этих деталях была забота. Без слов. Без давления. Просто: «Я рядом. Я тебя вижу. И хочу, чтобы тебе было немного легче».

Она улыбнулась — устало, но как будто по-настоящему.

— Мне всегда казалось, что любовь — это боль, зависимость, бешенство. А он пришёл — и дал мне ощущение, что меня можно не спасать. Что я уже целая. И что рядом с ним быть собой — не страшно. Но… — она вдруг прервалась.

— Он редко говорит, и иногда это жутко злит. Мне сложно что-то вытащить из него, — добавила она после короткой паузы. — Но каждый раз, когда я сомневаюсь в себе, он будто чувствует. И просто кладёт ладонь на мою. Без слов. Без вопросов. Только это — и всё становится проще.

Она посмотрела на меня, немного виновато, будто боялась показаться слишком сентиментальной.

— Может, это и есть любовь? Не та, что срывает крышу, а та, что укрывает, когда ветер. Я долго думала, заслуживаю ли я её. После всего.

Я кивнула, сжимая её руку.

— Заслуживаешь. Ещё как.

Лиля снова улыбнулась — на этот раз немного смущённо, как человек, которому впервые поверили всерьёз.

Она вздохнула, глядя в окно, где дождь мягко стучал по стеклу, размазывая свет фонаря.

— Знаешь, может, и тебе… нужен кто-то, кто подарит тебе спокойствие? Не огонь. Не ветер. А просто — тепло. Надёжность. Кто не заставит забывать себя, а напомнит, кто ты есть. Настоящая.

Я ничего не ответила. Просто смотрела в окно рядом с ней, слушая, как дождь продолжал свой тихий разговор с ночью. И вдруг впервые за долгое время мне не хотелось никуда бежать. Ни от воспоминаний, ни от себя.

Только остаться — в этой комнате, в этой тишине, где две уставшие девушки наконец позволили себе быть честными.

Глава 33

Вероника

Утро в нашей студии начиналось одинаково: пока Даня мирно дрых на диване, я, облачившись в леггинсы, худи и кроссовки, выходила на пробежку. Если бы я сказала маме, что теперь регулярно встаю в шесть утра, она бы ни за что не поверила. Но факт оставался фактом — я превратилась в жаворонка.

В последнее время я стала замечать мелочи, которые раньше ускользали от меня: как город медленно просыпается, как парк окутывает утренний туман, а воздух пахнет свежестью и тишиной. Эти моменты уединения с собой и природой стали для меня чем-то особенным. Да и тело отблагодарило меня — подтянулось, стало выносливее. Бег оказался не просто способом проснуться, а целым ритуалом, без которого я уже не представляла свое утро.

Моя пробежка была приятным бонусом не только для меня, но и для Дани, который только и радовался моей новой привычке. Ведь каждое утро я приносила домой свежий капучино. Я не раз пыталась втолковать ему, что, если сложить все деньги, которые он мне щедро отсыпал мелкими монетами, можно было бы купить неплохую кофемашину. Но Даня только отмахивался, говоря, что ему приятнее получать кофе из моих рук — мол, в нем частичка моей любви и заботы. И он был прав. Да и мне было несложно, особенно учитывая, что с его переездом я забыла, что такое уборка и готовка — ведь он взял все на себя, «отрабатывая» аренду.