Чтение онлайн

Мы медленно шли между рядами, заглядывая в витрины, а Глеб периодически подбирал что-то любопытное, то потрогав необычную футболку, то пробуя местные сладости. И вдруг я заметила в одном тире огромного белого зайца. Его широкие глаза будто смотрели прямо на меня, а пушистая шёрстка казалась невероятно мягкой.

— Смотри! — воскликнула я, и в тот же момент услышала лёгкий восторг в голосе Глеба. Он почти подпрыгнул от радости.

— О! — сказал он, не отводя взгляд. — Он будет твоим! — с этими словами он целенаправленно направился к палатке.

— В этих автоматах всё подкручено так, чтобы был сбит прицел, так что… — я подбежала к нему вперёд, резко повернулась, выставила руки, сжала пальцы, имитируя пистолеты, и с лёгким смехом сделала «выстрел» — вряд ли у тебя получится.

Парень, явно не ожидавший моего выпада, громко засмеялся. Мы подошли к тиру, где стоял гигантский белый заяц, и Глеб с энтузиазмом схватил пневматическую винтовку. Его движения были уверенными, а в глазах мелькнул тот же лёгкий азарт.

— Смотри, я покажу мастер-класс, — сказал он с улыбкой, наигранно принимая позу стрелка. — Сначала цель, потом точный выстрел.

Я встала рядом, всё ещё держа пальцы как пистолеты, и с любопытством наблюдала. Когда он целился и выстреливал, мишень отскакивала от попадания, а его радость была искренней. И так было десять раз подряд… ДЕСЯТЬ. Ни единого промаха.

— Что за… — не скрывая своей реакции, сказала я.

— Люблю оружие, — сказал он, перезаряжая автомат и глядя на моё удивлённое лицо. — Коллекционирую. Иногда хожу в тир. — Хочешь попробовать? — спросил он, протягивая мне винтовку.

Взяв в руки и почувствовав его тяжесть, я вдруг задумалась: а может быть, он так хорошо владеет оружием не просто ради коллекции или развлечения? Возможно, когда-то умение стрелять было для него способом защитить себя, возможностью оставаться в безопасности. Сердце сжалось от этой мысли, но тут же я отогнала тревогу в сторону, улыбнувшись.

— Ладно, — сказала я, прицеливаясь. — Постараюсь не промахнуться.

Мой выстрел попал в мишень, и я почувствовала неожиданное удовлетворение. Глеб хлопнул в ладоши:

— Отлично! Видишь, есть талант!

Я улыбнулась, но внутри всё ещё крутилось чувство удивления и лёгкой тревоги. Этот маленький тир вдруг открыл что-то новое о нём: силу, скрытую за весёлым и лёгким фасадом.

Мы продолжали идти по набережной, но я не могла отделаться от мысли, что внутри Глеба скрывается что-то большее. Его улыбка оставалась лёгкой, но в глазах мелькала осторожность, будто он видел то, чего я не замечала. Время от времени он оглядывался через плечо, а в голове мелькали вопросы, которые я не решалась спросить.

До конца прогулки я ощущала, что за этой внешней лёгкостью прячется что-то сложное, тревожное… как будто он вовлечён в какую-то крупную проблему, о которой умалчивает. И чем дольше я смотрела на него, тем яснее понимала: он умеет скрывать свои страхи, но скрыть их полностью невозможно.

Позже белого зайца я подарила девочке, которая плакала на песке — она уронила и сломала свой надувной самолётик. И всё же, даже в этом простом моменте радости, мысль о том, что происходит в Глебе, не отпускала меня ни на секунду.

Глава 44

Вероника

Дни складывались в недели, а недели — в месяц. Отпуск, который я наивно планировала всего на пару недель, затянулся куда дольше. С одной стороны, мне нравилось это безмятежное затишье: утренние прогулки по пляжу, тёплое море, ужины с отцом в тёплой семейной обстановке и медленные вечера в тишине и уюте. Всё это больше походило на сказку, чем на жизнь, на рай, но он не мог длиться вечно, тем более, когда меня очень сильно тянуло обратно — в город, в свою крошечную студию, к друзьям и… к нему.

Марк не писал. Он умел ждать и держался с достоинством — не навязывался, не давил. И за это я была ему благодарна. Но всё же в глубине души я всё равно ждала — хотя бы короткой фразы в сообщении, случайного намёка на его страничке «я здесь». Но нет. Я сама лишила его такой возможности. Мысли о том, что нас ждёт дальше, сводили с ума. Стоило лишь вспомнить, что совсем скоро мы снова увидимся, как по телу пробегал жар, а мозг сам подбрасывал воспоминание о той ночи. У меня было много времени, чтобы всё обдумать… и слишком мало смелости, чтобы решиться. Но всё же чувства в купе с тягой и интересом к неизведанному были сильнее, к тому же в таком круговороте мыслей у меня снова начались проблемы со сном. Мне казалось, каждый день моего пребывания здесь отбрасывает меня от него всё дальше и дальше. Ждёт ли он меня так же сильно, как я его ждала? Скучает ли? Я хотела знать и решила, что нужно прекратить эти мучения и возвращаться домой.

Очередной ночью, которая была бессонной, но уже на Кипре (шум моря и волн особо не помогал), я ворочалась, не в силах уснуть. Мне было до ужаса жарко и душно, так что хотелось с себя сорвать коротенькую пижаму, а вместе с ней и кожу. Ночью на Кипре прохлады почти не было, а кондиционер был только в главном зале, поэтому я решила выйти на улицу и искупаться.

Ночной воздух был тёплым, но немного влажным, запах моря смешивался с ароматом ночных цветов. Я тихо открыла дверь на террасу, стараясь не издавать ни звука, но, оказывается, не я одна мучилась от мыслей и не спала.

Там, в полумраке, я заметила Глеба. Он сидел на краю террасы, чуть ссутулившись, уткнувшись в телефон. Свет экрана высвечивал его лицо — чужое, непривычное, задумчивое. В нём не было ни капли той привычной уверенности или лёгкой усмешки, с которой он обычно держался по прилёте сюда. Наоборот: он казался странно уязвимым, словно приоткрылся там, где не должен.

Я замерла, всматриваясь в экран. Сердце кольнуло: на нём было его с Лилей селфи. Зимний парк, сугробы, их улыбки такие простые и настоящие, как будто весь мир замер ради них двоих. Он водил пальцем по снимку, будто боялся случайным движением стереть её образ.

Я осознала, что вторглась в чужую память, в чужую боль. Слишком близко, слишком невежливо, и уже собиралась отступить обратно, раствориться в темноте, пока он не заметил. Но стоило мне сделать шаг назад, как в тишине прозвучал его голос.

— Вероника… — Глеб произнёс это тихо, даже не повернув головы. Будто почувствовал меня спиной, как хищник, который всегда знает, кто рядом.

Это было странно и тревожно: ведь я не издала ни малейшего звука, как он мог меня заметить?

— Не спится? — осторожно спросила я, оставаясь на месте, в полумраке.

— Давно не спится, — выдохнул он тяжело, будто сбросил с плеч груз, но тот всё равно остался. Блики экрана осветили его лицо ещё секунду, и тут же погасли — он заблокировал телефон и сунул его в карман. — Присядешь? Я хотел с тобой поговорить.

Я медленно подошла и опустилась рядом, на краешек деревянной ступени. Подобрала ноги под себя, стараясь не шелохнуться. В груди билось нетерпение — я ждала объяснения, хоть намёка. Но вместо этого он вдруг сказал:

— Ты можешь остаться здесь ещё на месяц?