Чтение онлайн

Справа, за низким каменным парапетом, обрыв резко уходил вниз, открывая головокружительный вид на бирюзовые волны, разбивающиеся о чёрные скалы. Вода здесь была настолько прозрачной, что даже с высоты я различала причудливые тени подводных рифов.

— Смотри, дочь, — отец указал вдаль, где на уступе скалы, окружённый кипарисами, стоял одинокий белый маяк. Его силуэт казался игрушечным на фоне бескрайней синевы.

Мы проезжали через апельсиновые рощи — деревья, усыпанные яркими плодами, стояли ровными рядами, а их густой сладковатый аромат проникал даже в салон. Мелькнула табличка "Fresh Orange Juice" у дорожного ларька с тентом цвета корицы.

— В сезон их здесь прямо с ветки срывают, — прокомментировал отец.

Дорога нырнула в туннель из раскидистых олив, их узловатые стволы причудливо изгибались, словно застывшие в танце. Сквозь листву пробивались солнечные лучи, рисуя на асфальте дрожащие золотые пятна.

Слева, на склонах холмов, пестрели террасы виноградников — аккуратные ступени, опоясанные каменными кладками. Между лозами мелькали фигуры рабочих в широкополых шляпах.

А потом… дорога свернула вниз, и мы выехали к морю. Через несколько минут джип остановился на небольшой площадке, и перед нами показался дом.

Небольшой, одноэтажный, с выбеленной солнцем штукатуркой и синими ставнями, он стоял прямо у самой кромки моря. Каменные ступени вели к деревянной террасе, а дальше начинался песчаный пляж — тёплый, мягкий, уходящий прямо в волны.

— Вот мы и приехали, — сказал отец, паркуя машину.

Ветер усилился, принеся с собой запах нагретого за день можжевельника и солёных брызг. Я закрыла глаза, впитывая этот момент, но его нарушил свист Глеба.

— Я знал, что вы разбираетесь в недвижимости, но не думал, что вы ещё и романтик, Владимир Александрович, — усмехнулся он.

Отец рассмеялся:

— Это я просто старею уже.

Я толкнула дверцу и вышла на нагретую землю. И первое, что я увидела, — море. Оно было в каких-то десяти шагах. Волны катились прямо к террасе, переливаясь золотом заката. Дом оказался простым, почти скромным, но в этом была его магия: белые стены, деревянные ставни, тёмные балки под навесом и запах моря, впитавшийся в каждый камень.

— Спальня твоя прямо и налево, — отец достал ключи. — А Глеб со мной поживёт, да? — он подмигнул ему.

Глеб снова присвистнул, ставя чемоданы на плитку:

— Серьёзно, Владимир Александрович, за такое место аренда, наверное, стоит целое состояние!

Отец только пожал плечами.

— Не зря же работаю. Ты, кстати, документы не забыл? — он повернулся к Глебу, и они, переглянувшись, скрылись в доме с чемоданами, увлечённо обсуждая что-то рабочее. Их голоса становились всё тише, а я так и осталась стоять на месте, заворожённая видом.

Вдох — солёный воздух, пахнущий водорослями и нагретым песком. Выдох — шум прибоя. Я достала телефон, сфотографировала этот пейзаж и тут же отправила в наш общий чат. Впервые с момента посадки самолёта я снова подумала о Марке: этот вид наверняка бы ему понравился.

— Дочь! — позвал отец изнутри. — Переодевайся и пошли ужинать.

Нехотя я вошла в дом и принялась его осматривать. Внутри он оказался простым, но удивительно уютным: прохладные каменные полы, белые стены, украшенные расписной керамикой, тёмные балки на потолке. В гостиной стоял большой деревянный стол с плетёными стульями, рядом — низкий диван, усыпанный подушками в морских тонах. В углу высился кувшин с оливковыми ветвями, а из распахнутых окон слышался шум волн и тёплый вечерний ветер.

Моя спальня была небольшой, но с широким окном во всю стену. Прямо с кровати открывался вид на море — оно казалось такой же частью комнаты, как и белый шкаф или плетёное кресло. Я быстро переоделась: надела лёгкое льняное платье песочного оттенка, собрала волосы в небрежный пучок и обула простые кожаные сандалии.

— Готово! — сказала я, выходя в гостиную с небольшой сумкой через плечо.

Отец и Глеб уже ждали у дверей.

— Вот это скорость, — усмехнулся родитель, окидывая меня довольным взглядом.

Глеб, напротив, выглядел слегка растерянным: в светлой рубашке и тёмных шортах он казался слишком городским на фоне расслабленной атмосферы южного вечера.

Все вместе мы вышли из дома. Воздух был густо пропитан жасмином и морской солью, а вдалеке слышался звон бокалов и тихий смех.

— Едем на машине? — спросила я, направляясь к джипу.

— Нет, — отец покачал головой. — Тут совсем рядом, минут пять пешком. Маленькая таверна у бухты.

Мы пошли по узкой улочке, вымощенной светлым камнем. С обеих сторон тянулись белые домики с синими ставнями, а между ними росли кусты олеандра и жасмина. У дверей сидели старики, беседуя вполголоса, из открытых окон доносился аромат тушёных специй и жареных кальмаров.

Через несколько минут дорога привела нас к маленькому рыбацкому пирсу. В бухте покачивались лодки, на воде отражались фонарики. Прямо у кромки моря располагалась таверна: деревянная площадка на сваях, столики под тростниковым навесом и гирлянды огоньков, свисающие над головами. В воздухе витал запах свежей рыбы и оливкового масла, а откуда-то доносились звуки бузуки.

— Ну вот, пришли, — сказал отец, кивая головой в сторону этого сооружения.

И правда, всё выглядело так, будто нас ждали: море плескалось в нескольких шагах, а мерцающий свет ламп придавал месту особое, почти волшебное очарование.

— Владимир! — из-за стойки вышел высокий мужчина с густыми седыми усами и широкой улыбкой.

— Йоргос! — отец поднялся и крепко обнял его. — Это моя дочь, Вероника. И мой помощник, Глеб.

Йоргос тепло кивнул нам и, щедро размахивая рукой, повёл к столику.

— Для вас — самое лучшее место, — сказал он, усаживая нас у самого края террасы. Волны лениво накатывали прямо под нашими ногами, разбиваясь о камни и бросая на нас солёные брызги.

Я присела и на мгновение застыла, заворожённо глядя в воду. Закат превращал её в жидкое золото, а вдали в темнеющем небе уже зажглись первые огни проходящего корабля.

— Что будем пить? — спросил отец. — Местное вино?

— Да, — я кивнула, даже не задумываясь.

Йоргос принёс глиняный кувшин и три простых бокала.

— Это белое, из винограда со склонов над Пафосом, — пояснил отец, наливая. — Оно пахнет мёдом и миндалём.

Я сделала глоток. На вкус оно было как сам этот вечер: тёплое, с лёгкой пряностью, с долгим, тянущимся послевкусием.

Официанты начали приносить блюда. На столе один за другим появлялись тарелки: жареный халлуми с лимоном и мятой, осьминог на гриле, пахнущий дымком и чесноком, салат из рукколы и граната, свежие устрицы с чёрным хлебом.