Чтение онлайн

Мнение преподобного Макария вполне согласно с учением отцов Церкви. В «Древнем патерике» приводится история, как один новоначальный затворился в келлии, а старцы, узнав об этом, пришли и насильно вывели его оттуда. Они дали такое наставление: «Если увидишь юношу, по своей воле восходящего на небо, удержи его за ногу и сбрось его оттуда, ибо ему это полезно»126.

Хотя и встречаются души, которые по большой горячности способны быстро преуспевать, таковые весьма редки, а в наше время подобные случаи кажутся почти невозможными, так как ни вера с младенческих лет, ни первоначальная чистота не могут уберечь от превозношения. Последнее проявляется неизбежно, так как ревнующих о добродетели в настоящее время немного, и любой, предавший себя подвигам, в том числе и молитвы, скоро обнаружит, что ему не с кем равняться, — все остальные покажутся ему нерадивыми и теп­лохладными. Возникшее самомнение воспрепятствует его дальнейшему росту. Врачуется же оно пребыванием в послушании и отсечением собственной воли.

Поэтому, приступая к молитве, надо настраиваться на долгий подвиг, не искать благодатных утешений, а молиться с покаянием и терпением. О сей добродетели и ее связи с молитвой преподобный Варсонофий рассказывал поучительный случай. Митрополит Гавриил (Петров), немало способствовавший обновлению монашеской жизни, сам занимался молитвой, но испытывал различные трудности. Митрополит стал искать того, кто мог бы разрешить его недоумения, и ему был представлен простой монах Клеопа. Владыка задал ему вопрос: «В чем заключается главное усло­вие успеха в молитве?» Отец Клеопа ответил, что «успех в молитве достигается терпеливым­ пребыванием­ в молитвенном подвиге». Брань же врага заключается в том, чтобы внушить подвижнику оставить молитву — либо по причине мнимой бесполезности, либо из-за уже достигнутой святости. «Такие и подобные им помыслы будут бороть подвижника с целью сбить его с молитвенного пути, — заметил отец Клеопа, — но он должен терпением побеждать их, то есть терпеливо продолжать начатый подвиг молитвы и не прекращать его ни в каком случае»127.

Святые отцы говорят, что всякая крайность от врага. Чрезмерное усердие способно истощить силы молитвенника так, что со временем он оставит молитву, и хорошо, если не навсегда. Преподобный Амвросий учил: «Бывает уныние от рвения непосильного. Мера во всем хороша. Есть возраст духовный, как и наружный возраст. Как девятилетние не могут браться за то, что в пору двадцатилетним, так бывает и в духовной жизни: непосильным и неразумным рвением можно себе духовно живот надорвать. А если Господь кого и сохранит от сего, то по крайней мере всуе примет труд и скорбь. Тише едешь — дальше будешь, — сказано опытными»128.

Неумеренный подвиг обычно всегда заканчивается расстройством жизни. Неумелый подвижник, потрудившись некоторое время в делах благочестия, сам себе разрешает на отдых и от чрезмерного труда позволяет себе больше, чем нужно, через что впадает в расслаб­ление. Преподобный Амвросий говорил одной сестре в такой ситуации: «Мир тебе, мать N!.. Советую тебе оставить изменчивость и непостоянство: то берешься за чрезмерное безмолвие и подвиги, и непрестанную молитву, то опять оставляешь все недели на две… В таком своеволии есть явный признак, что враг путает тебя прелестью, хит­ро утаивая это от тебя самой»129.

Ревность в ее высшей точке научает молитвенника думать о себе как о подвижнике, а последующее затем расслабление воспринимается им как заслуженный отдых. Это проблема распространенная, ведь психологически проще решиться на тяжелый труд, если после этого можно расслабиться. Но в таких цикличных переменах, когда ревность сменяет нерадение и обратно, каждый следующий раз ревность оказывается слабее, а время расслабления больше; пока, наконец, подвиг совсем не прекращается, а его место занимает уже ставшее привычным расслабление. Преподобный Амвросий не раз обличал такую неумеренность в духовной жизни: «А впрочем, скажу, чему уподобляется твоя жизнь, — пишет он. — Уподобляется довольно глубокому рву, который в дождливое время наполняется так, что и переезду не бывает; в другое же время иссыхает так, что нисколько по нем не течет вода. Святыми же отцами похваляется такая жизнь, которая проходит, подобно малому ручейку, постоянно текущему и никогда не иссыхающему. Ручеек этот удобен: во-первых, к переходу, во-вторых, приятен и полезен всем проходящим, потому что вода его бывает пригодна для питья, так как тихо текущая и потому никогда не бывающая мутной»130.

Преподобный Варсонофий на беседах увещевал: «Повторяю: произносите молитву хотя бы только уста­ми, и Господь никогда не оставит вас. Мало-помалу­ молитва устная перейдет в умственную, а потом — в сердечную. Но на переход этот нужны многие годы. Не должно искать его преждевременно, дарует его Бог в известное Ему время, смотря по духовному возрасту подвижника и обстоятельствам. Смиренный подвижник довольствуется тем, что сподобляется памятовать Бога. И это он уже считает великим благодеянием Создателя для бедной и немощной твари — человека, он признает себя недостойным благодати, не ищет раскрыть в себе действий ее, познавая из учения святых отцов, что такое искание имеет началом своим тщеславие, от которого прелесть и падение»131.

Подытожим. Молитва требует основательного подхода и настроя на длительный подвиг. Она должна совершаться с покаянием и терпением. Всякая чрезмерность и неравномерность в молитве, как и в любом другом аскетическом подвиге, приводит к расстройству.

Понятие об умной и сердечной молитвах в письмах старцев

Духовный праотец всего оптинского старчества преподобный Паисий Нямецкий под умной молитвой, или умным деланием, понимал «в сердце умом священнодействуемую молитву»132, то есть молитву умно-сердечную, или сердечную. Преподобный замечает,­ что «есть две умные молитвы: одна новоначальных, принадлежащая деянию, а другая совершенных, принадлежащая видению»133.

Молитва новоначальных, принадлежащая деянию, это молитва умно-сердечная, которую молитвенник творит по своему желанию, но само ее приобретение — уже дар Божий. А вот молитва совершенных — это молитва видения или созерцательная, о которой говорить здесь неуместно, так как сия благодатная молитва совершается не по нашему желанию или нашим усилием, но подвижник пребывает в восхищении духа и видит неизреченные видения, которые дает ему Бог.

Итак, запомним, что для преподобного Паисия есть молитва устная, о которой он, впрочем, не говорит, и две умные, или умно-сердечные молитвы, из которых нас интересует только первая.

У преподобных Макария, Амвросия и Анатолия в одном ряду встречаются молитва устная, умная и сердечная, она же внутренняя. Преподобный Варсонофий добавляет к ним еще творческую134 и зрительную135, о которых старцы вообще не рассуждают.

В связи с этим возникает интересный вопрос: если для преподобного Паисия существуют лишь устная молитва и умно-сердечная, а последняя разделяется на две ступени, то как же быть с терминологией старцев? Ведь у них в одном ряду перечисляются устная, умная и сердечная молитвы, причем по обороту речи видно, что умная молитва не является синонимом сердечной?

Отгадка заключается в преуспеянии иноков старца Паисия. Из его творений видим, что умно-сердечную молитву первой ступени он называет молитвой новоначальных! Но оптинские старцы такую молитву считают уделом уже преуспевших иноков. Для того чтобы обозначить некое промежуточное положение между устной и умно-сердечной молитвой, они называют это среднее состояние молитвой умной. Но эта умная молитва не то же самое, что умная молитва у преподобного Паисия. У него умная молитва — это синоним умно-сердечной, у старцев умная молитва — это когда ум произносит молитвенное слово без учас­тия голоса, то есть молитва уже мыслится, но сердце еще молчит. Это своего рода недозревший плод, прообраз умно-сердечной молитвы.

Соответствие типов молитвы

Прп. Паисий

устная

умно-сердечная новоначальных

умно-сердечная видения

Старцы Макарий, Амвросий, Анатолий

устная

умная

сердечная

Прп. Варсонофий

устная

умно-сердечная

творческая, духовная

зрительная