Чтение онлайн

Кроме того, старцы очень часто под умной молитвой подразумевали молитву, произносимую про себя. Такая молитва фактически является устной, только негласной. Старцы советовали молиться таким образом, если по каким-то обстоятельствам нельзя произносить слова молитвы вслух. Преподобный Амвросий учит умом призывать Бога, «когда найдут скверные помыслы, и устно сотворить молитву бывает неудобно, по причине близкого присутствия других, или идет церковная служба»136. Другой пример — наставление преподобного Анатолия (Зерцалова). Он пишет: «Твори молитву Иисусову умом, голосом, шепотом, как только можешь. А другие чтения и поклоны, когда будешь в силах»137. Молитва умом у него в том же ряду, что молитва голосом и шепотом. Очевидно, что это не умно-сердечная молитва.

Таким образом, старцы, когда говорят об умной молитве, понимают ее в двух смыслах: как творимую умом молитву, при которой сердце или молчит, или еще только привлекается к сочувствию, и молитву, которая неслышно произносится про себя, но в действительности это еще устная молитва.

Для уяснения этого момента можно добавить мнение святителя Игнатия. Он тоже разделяет молитву на устную, умную и сердечную и пишет: «Молитва называется умною, когда произносится умом с глубоким­ вниманием, при сочувствии сердца», а сердечной — «когда произносится соединенными умом и сердцем, причем ум как бы нисходит в сердце и из глубины сердца воссылает молитву»138. Это определение святителя Игнатия вполне соответствует тому смыслу, который оптинские старцы вкладывают в понятия «умная» и «сердечная» молитвы.

Старцы, когда говорили, что устная молитва со временем по милости Божией может перейти в умную, что умную молитву нельзя творить без благословения, наконец, когда они запрещали творить умную молитву, — во всех этих случаях речь шла о молитве, принципиально отличающейся от устной, т. е. умной молитвы в значении таковой у святителя Игнатия. Когда же они призывали молиться умно, про себя, когда нет возможности молиться вслух, или когда по усталости не можешь молиться гласно и т. д., то здесь речь идет не столько об умной молитве, сколько о негласной устной. Эти вещи надо всегда помнить, читая письма старцев.

Умная и сердечная молитвы

Оптинские старцы почти не учат умной или, тем более, сердечной молитве. Единственное исключение находим в воспоминаниях монахини Таисии, которая в 1918 году жила некоторое время при Оптиной пус­тыни и посещала старца Нектария. По ее словам, преподобный учил ее сердечной молитве. Обучение преимущественно заключалось в том, что монахиня садилась в хибарке и творила молитву в присутствии старца. Преподобный сказал ей, что она пред Богом как ангел Божий, потому что сохранила чистоту139. Очевидно, по этой причине монахиня Таисия и получила­ дар молитвы, старец же только способствовал его раскрытию.

Случай этот нехарактерный и показывает, что конк­ретные указания о делании молитвы старцы давали­ только отдельным преуспевшим инокам, и то с глазу на глаз. В целом же они почти не касаются специаль­ных приемов и нигде не учат вводить ум в сердце. Это было следствием их убеждения, что учителем молитвы является Сам Бог. Их мнение о порядке прохождения молитвы можно выразить словами пре­подобного Варсонофия: «Кто с постоянством и бла­го­говением занимается внимательною молитвою, произнося слова ее громко или шепотом, смотря по надобности, и заключая ум в слова, кто в молитвенном подвиге постоянно отвергает все помыслы и мечтания, не только греховные и суетные, но по-видимому и благие, тому Милосердный Господь дарует в свое время умную, сердечную и духовную мо­литву»140.

Аналогичного мнения держался и старец Амвросий, который говорил: «Кто сначала проходит правильно устную молитву, заключая ум в слова молитвы: “Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго или грешную”; а потом будет проходить правильно и умную молитву, со смирением держа внимание ума в персях: то по времени и без наставника у некоторых умная молитва сама переходит в сердечную. Впрочем, у кого не переходит, должны довольствоваться устною и умною»141.

Совет держать внимание ума в персях, то есть в груди, повторяется у старцев неоднократно. Преподобный Амвросий комментирует слова одной сестры: «Пишешь, что, когда творишь молитву, смотришь на сердце. Отцы святые советуют во время молитвы смотреть внутрь сердца, а не сверху и не сбоку; и особенно, если внимание ума нисходит ниже сердца, тогда возбуждается плотская страсть»142. О том же пишет и преподобный Анатолий — он воспрещает опускать внимание вниз и разъясняет этот вопрос подробнее.

Совет держать внимание ума в персях весьма ва­жен, но есть одна опасность. О ней пишет преподобный Анатолий: «Я тебя не один, а много раз предостерегал:­ когда будет утверждаться молитва, отнюдь не спускай внимания вниз. Иначе блудная страсть замучит. И это не есть прелесть, а дело естества, происходящее от неправильного умного делания. Вот если бы ты эту сладость приняла за благодать, тогда была бы прелесть. А теперь еще можно поправить дело. Тем больше, что ты сама сознаешь путаницу. А исправление начни с того — не спускай вниз внимания, а держи ум в средине сердца. А если он у тебя уж повадился лазить вниз, то оставь на время и займись чтением»143.

Но хотя старцы и учат держать внимание ума в персях, они запрещали специально отыскивать сердечное место. Преподобный Анатолий писал: «Сердечного мес­та упруго отыскивать не должно: когда возрастет молитва, она сама отыщет оное. Наше старание — заключать ум в слова “Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя”. Святитель Димитрий учит: “где ум, там и сердце”144».

«Упруго отыскивать» — это значит прилагать волевое усилие, пытаться умом войти внутрь сердца, войти во внутреннюю клеть. Однако сердечное место имеет духовное измерение, оно неощутимо обычными органами чувств, поэтому войти в него волевым усилием невозможно. Установиться молитва может только по мере очищения сердца от страстей, когда человек будет готов к этому. Но иногда опыт сердечной молитвы человек получает благодаря обстоятельствам. На вопрос одного из учеников, всем ли дается умная молитва, старец Лев отвечал: «Кого посетит Господь тяжким испытанием, скорбию, лишением возлюбленного из ближних, тот и невольно помолится всем сердцем и всем помышлением своим, всем умом своим. Следственно, источник молитвы у всякого есть; но отверзается он или постепенным углублением в себя, по учению отцов, или мгновенно Божиим сверлом»145.

Обычный путь — это путь постепенного углубления в себя, сосредоточения на внутреннем человеке, борьбы со страстями и рассеянностью. Этот путь не сразу приводит к результату и его нельзя преодолеть одним рывком или секретной техникой молитвы. Потому старцы и не советуют искать сердечное место — человек его все равно не найдет, а от чрезмерного и бесполезного усилия впадет в уныние, так что станет ему «последняя горше первого».

Старцы возбраняли даже молиться о том, чтобы ум сошел в сердце. Преподобный Амвросий по этому поводу отвечал одной молитвеннице: «Описываешь в своем письме, как помысл понуждал тебя молиться, чтобы Господь ввел ум твой в сердце. Но ни у кого из святых отцов не видим, чтобы кто-либо из них молился подобною молитвою. Полезнее молиться со смирением так: Господи! якоже веси, помилуй мя! Имиже веси судьбами устрой о мне полезное! Нам заповедано Господом молиться: Отче наш! да будет воля Твоя. Но нигде не сказано, чтобы можно было молиться так: да будет воля наша!»146

От усилия держать внимание в персях, то есть в груди, неминуемо возникает физическое напряжение, иногда переходящее в болезненные ощущения. Преподобный­ Анатолий писал: «Молитву умственно держать можно и по болезни, и по немощам, и по ­случаю народа, и в службе. Только от этого иногда голова болит, но что же делать? За то слюбится. Тысячу раз слюбится. Ты старайся держать мысль с Иису­сом не в голове собственно, а направляя несколько к персям. Тогда, конечно, грудь заболит, но без этого нельзя. Бог наш огнь поядаяй есть. И где нечисто — там и больно. Такая боль за недостоинство посылается, но со временем пройдет»147.

То же самое происходит и от усердной устной мо­литвы. «Иисусова молитва, когда прививается, то непременно у всех страстных сопровождается болями, — замечает преподобный Анатолий. — От устной болят прежде всего губы. Это пройдет»148.

Другое затруднение, которое разъясняли старцы,­ касалось мечтательных видений на молитве. Они учи­ли,­ что ничего принимать нельзя, и что бы ни происходило — внутри ли, снаружи,— прилежать молитве. «Пишешь, что как-то почувствовала, что сверху свет блеснул, что от слов молитвы Иисусовой блеск бывает и т. д., — пишет преподобный Амвросий. — Ничему этому не верь; все это мечтательность, которую должно отвергать. Во всех твоих искушениях старайся удерживать молитву»149. Мечтательности особенно способствует,­ если молитвенник придерживается неправильного образа молитвы, то есть представляет Бога или святых в своем воображении, старается взойти умом на небо, чувственно его представляя. Это воспрещалось еще древними отцами. Преподобный Амвросий писал: «Образ молитвы с видением и возношением ума на небо могут употреблять только бесстрастные, долгим временем и подвигом, паче же смирением и помощью Божией, очистившие себя от примеси страстей; а для новоначальных и немощных это весьма опасно и доводит до прелести вражией, при которой подвергаются неподобным немощам и увлечениям»150.