Чтение онлайн

Сначала такая постановка вопроса окрыляет. Кажется, что найден ключ к духовной жизни — только молись Иисусовой молитвой, и ум очистится от помыслов и парения, которых не избежать при чтении длинных и разнообразных молитвословий. Иногда этот вопрос даже среди монахов принимает крайний вид: к чему церковное богослужение, не заменить ли его Иисусовой молитвой?

И хотя они не могут отменить церковный чин, но сам этот вопрос может смутить настолько, что подвижник молитвы начинает пренебрегать общим богослужением, а в другом случае приходит к убеждению, что при подготовке к Причастию можно заменить все чинопо­следование молитвой Иисусовой. Что говорили об этом оптинские старцы?

Молитва Иисусова и церковное богослужение

Одна дама жаловалась преподобному Макарию, что имеет дома умиление от молитвы, а из церкви уходит вся пустая; когда же пытается и в храме обрес­ти подобное чувство, то, не обретая оного, приходит в расстройство187. Старец отвечал, что это прелесть, и ее домашняя молитва, когда она дает ей цену, неприятна Богу. «О церковной же молитве знайте, — продолжает старец в письме к ней, — что она выше домашней вашей молитвы; ибо оная возносится от целого собора людей; в числе коих может много есть чистейших молитв, от смиренных сердец к Богу приносимых, кои Он приемлет яко кадило благовонное, с коими и ваши, хотя немощные и ничтожные, приемлются. Совет мой вам не оставлять церковной молитвы, но смиренно оной молиться и не смущаться о том, что будто бы не молилась и не была; и сию мысль от себя отвергать, а домашней не возноситься, — то и будете мирны»188.

Сам преподобный Макарий был знатоком богослужебного устава, любил и знал церковное пение. Как скитоначальник он следил за тем, чтобы в Иоанно-Предтеченском храме с благоговением отправлялись­ положенные службы, для чего завел должность канонарха и установил пение стихир на «подобны». Во время богослужения старец внимательно слушал чтение и указывал чтецам на ошибки, при необходимости напоминал певцам забытый напев или корректировал тональность пения189.

Вместе с тем и сам преподобный Макарий, и дру­гие старцы не всегда посещали общие службы, которые правились в храме и скитской келлии, имену­емой «соборной» или «на правиле». Как правило, они служили в составе собора священников в воскресные дни, когда совершалась память великого святого и в другие великие праздники. В остальные дни келейники читали для них положенные молитвословия в старческой келлии. Эти последования по своему составу отличались от уставного богослужения, но, по своей сути, они заменяли старцам службу в храме.

Так, преподобный Лев с учениками в 2 часа ночи начинал утренние молитвы, потом полунощницу, двенадцать избранных псалмов, канон дневному святому с чтением поучения и 1-й час. Чуть позже, во время литургии, читались 3-й, 6-й час и изобразительны, а вечером — 9-й час, двенадцать избранных псалмов, три канона и акафист. Наконец, после вечерней трапезы, совершались повечерие, вечерние молитвы, ­прочитывались две главы из «Апостола» и одна глава из Евангелия190. Это не менее пяти-шести часов общего времени, что примерно соответствует продолжительности богослужебного круга в современной традиции. Преподобный Лев, являясь учеником старца Феодора, делателя Иисусовой молитвы, не посчитал нужным сокращать состав читаемого последования, но придерживался его все годы жизни в Оптиной.

То же наблюдаем и у последующих старцев. Ученик и сотаинник старца Льва преподобный Макарий вставал в 2 часа ночи. Его правило также имело четыре отдела, но в их составе имелись некоторые отличия. Так, например, не было полунощницы и канона святому, а вместо них читался дневной богородичный канон и акафист Божией Матери. Вместо вечерних двенадцати псалмов у старца Макария читались кафизмы, а вместо трех канонов с акафистом канон Ангелу Хранителю. Второй и четвертый отделы были идентичны тому, что читалось у старца Льва191.

Преподобный Амвросий, обессиленный многими недомоганиями и постоянным наплывом посетителей, строго держался сходного по структуре правила, хотя оно несколько сократилось. Келейники ежедневно читали старцу утренние молитвы, двенадцать псалмов и 1-й час. После краткого перерыва — часы, изобразительны и канон с акафистом, а вечером — малое повечерие, канон Ангелу Хранителю и вечерние молитвы192.

При рассмотрении распорядка обычного дня у названных старцев мы не находим в нем специально выделенного времени на молитву Иисусову. Можно предположить, что преподобный Макарий молился отдельно после окончания первого раздела молитв и до начала ранней литургии в монастыре в 6 часов, когда начиналась вторая часть правила. Но вряд ли этот отрезок времени превышал час-полтора. В случае же с преподобным Амвросием и такового промежутка времени не находим. Остается лишь предположить, что он молился при затворенных дверях после окончания вечернего правила, когда все ложились спать. Но об этом прямо не говорит даже биограф старца архимандрит Агапит (Беловидов)193.

Вывод, который напрашивается сам собой, — старцы молились Иисусовой молитвой, не выделяя для этого специального времени. Хотя прямо они не говорили об этом, подобное утверждение хорошо согласуется как с изучением распорядка жизни старцев, так и с их наставлениями. Неслучайно преподобный Амвросий пишет в одном письме: «Думаю, что живущим в монастырях удобнее и полезнее приспособ­лять молитву Иисусову к порядкам того монастыря, ­держась, сколько возможно, благоразумного молчания, а в нужде краткословия»194. Эти слова надо понимать в том духе, что не стоит надеяться на особые условия, но надо приспосабливаться к порядкам монастыря, где живешь, и упражняться в молитве, насколько позволяют обстоятельства. Оптинские старцы, перегруженные обязанностями по окормлению братии и мирян, так и поступали: молились в часы своего непродолжительного отдыха, молились во время дел и разговоров, молились на общем правиле и богослужении.

Молитва Иисусова во время богослужения

Преподобный Моисей, еще будучи в Сарове, слы­шал от преподобного Серафима Саровского такие слова: «Стоя в церкви, надобно творить молитву Иисусо­ву, тогда будет внятно слышно и церковное богослу­же­ние»195. Впоследствии он так и делал. Будучи уже архимандритом и настоятелем Оптиной пус­тыни, он почти на каждой утрене благоговейно стоял и перебирал четки196.

Преподобный Иларион, как видно из его писем, не возбранял молиться в храме молитвой Иисусовой. В письме от 13 декабря 1870 года он пишет одной монахине: «Пишешь, побеждалась в заутрени дремотою от малого сна и, чтобы разогнать дремоту, творила молитву Иисусову с поясными поклонами. — При Иисусовой молитве поклоны класть не следует. Молитва при любом делании должна быть, но чтобы это незаметно было для других»197.

Преподобный Амвросий, отвечая на вопросы о про­хождении Иисусовой молитвы, писал: «Стоя в церкви, должно слушать внимательно пение и чтение церковное, и кто может, не должен оставлять при этом и молитвы Иисусовой, особенно когда нехорошо и невнятно слышно чтение церковное»198.

Преподобный Анатолий (Зерцалов) советовал: «В церк­ви, когда диавол затыкает тебе уши и смежает глаза, старайся читать Иисусову молитву»199, она «не только не мешает, но даже способствует слушать чтение и пение, и помогает обыкновенной церковной и келейной молитве»200. В то же время при многократных увещеваниях одной сестре творить молитву Иисусову в храме преподобный Анатолий добавляет: «Внимай по силе кафизмам, они после тебе усладятся.­ В них много красоты и сладости, которые разгонят сон и уныние»201.

Преподобный Иосиф благословлял молиться по чет­кам на службе от рассеянности202 и проходить хотя бы по одной сотне молитв203, а преподобный Варсонофий сам молился на службе и всех к этому призывал. По свидетельству Николая Беляева, еще будучи послушником, старец проходил за утреней по три-четыре тысячи молитв204. Николай неоднократно спрашивал преподобного, творить ли молитву Иисусову на службе, и все полученные ответы прилежно записал в своем дневнике. Благодаря этому у нас есть развернутое мнение преподобного Варсонофия на данную тему.

Так, спустя два месяца после приезда в Оптину послушник Николай спрашивает у старца: молиться ли Иисусовой молитвой во время богослужения, или нет? Преподобный отвечает в согласии с предыдущими старцами: на литургии слушайте, что читают и поют, а на всенощной, когда не разбираете слов, можете молиться по четкам205.

Понятный ответ, но через два с по­­ловиной месяца послушник снова обращается с этим к старцу. «А за службой, батюшка, вовсе не надо творить Иисусову молитву?»206 — интересуется он. Вопрос примечательный, потому что из слов Николая Беляева видно, что он, во-первых, помнил ­благословение старца, а во-вторых, его одолевали сомнения, и он уточняет: неужели «вовсе не надо творить Иисусову молитву»? Но старец никогда не говорил, что вовсе не следует творить, и потому послушник слышит тот же ответ: творить можно, но только в тех случаях, когда непонятно, что читают. При этом старец ссылается на преподобного Амвросия207. Через два года отец Николай снова возвращается к этому вопросу, но теперь указывает на святителя Игнатия и преподобного Серафима, которые учили, что молитву надо творить на службе все время. Ученик старца жалуется, что из-за этого у него в мыслях возникает противоречие, которого он не в силах разрешить.