Чтение онлайн

Старец отвечает пространно. Во-первых, он еще раз ссылается на авторитетов — преподобных Моисея, Макария и Амвросия Оптинских. Во-вторых, объясняет, что молитва молитве рознь. Есть молитва новоначального и есть молитва уже преуспевшего, для которого молиться — что дышать. Последний и слушает, и внимает читаемому, а молитва не престает в его сердце; и даже когда он спит, ручеек молитвы не оскудевает. В третьих, отец Варсонофий объясняет Николаю, что его молитва еще не обрела силы, и если он будет ­молиться во время богослужения, то и службы слушать не будет, и молитва его будет окрадываема из-за недостаточной собранности ума, а потому — лучше слушать службу208.

Вполне убедительный ответ должен был поставить все точки над «и», но через два месяца сам старец признается Николаю, что в письмах отца Анатолия (Зерцалова) тот советует не оставлять молитвы Иисусовой на богослужении. И что молитва совсем не мешает слушать читаемое, а помогает. Еще более любопытен ответ будущего отца Никона. Он признается, что не оставлял молитвы, и только когда отец Варсонофий сказал ему в предыдущий раз, что надо слушать читаемое, он перестал, но ему было жалко расставаться с молитвой. После этих слов старец разрешил Николаю творить молитву за службой без ограничений209.

Заметим некоторую противоречивость всей ситуации. Старец три раза отвечал на один и тот же вопрос послушника, а он сначала творил молитву во время службы, но потом, после второго ответа, оставил. Не возникал ли сам вопрос оттого, что благословение старца расходилось с внутренним опытом Николая, и тот продолжал молиться на службах, в то время как совесть уличала его в непослушании? Вопрос этот останется без надежного ответа, но, судя по вопросам Николая, подобная догадка имеет право на существование. Самое интересное, что инок попал в коллизию: доверившись внутреннему чувству, он не исполнил первоначального благословения, отчего и разрешение творить молитву на службе не принесло ему успокоения — он все еще сомневался в том, как правильно. Об этом он и говорит старцу через месяц после последнего (третьего) разговора. «Теперь прошло около месяца, и я не знаю: что, продолжать мне или нет? Что полезнее для меня, я сам не могу понять. Вот как же мне быть?» И старец отвечает ему, чтобы он творил молитву, а там как Бог даст210.

Кажется, что после этого благословения помыслы больше не тревожили Николая, и через три с половиной месяца он признается в «Дневнике», что раньше любил читать в храме, а сейчас, хотя и не отказывается, но все же считает это неудобным, так как предпочитает во время службы творить молитву Иисусову211.

Таким образом, можно сделать общий вывод: старцы и сами творили молитву во время общего правила, и другим не запрещали. Новоначальным они советовали творить молитву, только когда плохо читают или поют в храме, и никто из них не благословлял упражняться в молитве на литургии, но преимущественно на утрене или других службах. При этом старцы­ ­допускали, чтобы любитель молитвы не оставлял молитву всю службу.

Иисусова молитва и келейное правило

Обычно Иисусова молитва входила в келейное правило в виде пятисотницы. Та состояла из 300 молитв Иисусовых, 100 молитв Богородице, 50 — Ангелу Хранителю и 50 — всем святым. Пятисотница исполнялась с поклонами212, но под субботу и полиелей ее исполняли только с поясными поклонами. Отменялась пятисотница в случае бдения213. Также с малыми поклонами пятисотница совершалась во всю пятидесятницу214.

Всем монашествующим или стремящимся к монашеству старцы давали правило совершать пятисотницу. Так было не только в Оптиной, старцы писали об этом сестрам многочисленных женских обителей. Преподобный Макарий советовал исполнять пятисотницу при неопустительном хождении на богослужение215. Его ученик, преподобный Иларион, на вопрос монахини Леониды, что делать, если не успеваешь исполнить полного правила, отвечал, чтобы пятисотницу­ не оставляла, а остальное — как получится216. Эти слова надо понимать так, что пятисотницу надо исполнять всегда, даже если кажется, что нет сил или времени, а остальное при неблагоприятных обстоятельствах можно и опустить.

Многократно учил своих чад прилежать пятисотнице преподобный Иосиф. Одной монахине он писал: «Чтения много не набирай, больше всего прилежи молитве Иисусовой. Поставь себе за обязанность исполнять ежедневно пятисотницу, кроме праздников. Лучше оставить чтение»217. В другой раз старец пишет молодой послушнице: «Спрашиваешь про келейное правило. Пятисотницу надо непременно справлять и стесняться нечем — это общий долг мона­­шествующих»218. В некоторых случаях пятисотница в письмах старца равнозначна келейному правилу, то есть состоит лишь из него219. Преподобный Иосиф разрешал справлять пятисотницу по частям220 и советовал подробно писать, сколько пропустила пятисотниц и служб, говоря, что через это можно прий­ти в страх и сокрушение221. Против рассеянности на службе он советовал молиться по четкам на счет222 и говорил, что это необходимо от самообмана, так как без счета кажется, что много молишься, а начнешь считать — и сотни не прошел223.

Преподобный Варсонофий призывал держаться за пятисотницу, как за столп, как за спасительное вервие, говоря, что в ней заключена великая сила224. Он рассказывал Николаю Беляеву, как преподобный Амвросий говорил одному из своих учеников, схимонаху Мелхиседеку: «Держись за пятисотницу как за спасительное вервие — не заблудишься». «Почему так? — вопрошал старец Варсонофий. — Очевидно, потому, что в ней есть некая сила. Батюшка отец Амвросий не открыл нам, какая это сила и в чем она заключается, но можем думать, что в произношении имени Господа Иисуса Христа. Другие думают, что сила в том, что пятисотница ведет свое начало от древних святых отцов Египта и Палестины»225.

В келейных записках старца Варсонофия приведен сон, бывший одному скитскому монаху. Тому явился почивший схимник, который укорил инока, что тот пьет чай, а пятисотницу не справляет. Схимник объяснил, что пятисотницу надо исполнять неопус­тительно226. Преподобный Амвросий пре­дупреждал монаха, признавшегося, что пропускает пятисотницу: «Когда будешь умирать, горько жалеть об этом ­будешь, только тогда уже поздно»227. По словам преподобного Иосифа, старец Амвросий говорил о схимническом правиле: «Так как дважды принял постриг, то вдвойне нужно исполнять пятисотницу, если кто имеет время и силы телесные и душевные». «Но телесные не все имеют, чтобы поклоны выполнять, — объяснял отец Иосиф, — а без поклонов — стоя или сидя, — может и больной исполнять. Поэтому молитва Иисусова и с болящего спрашива­ется»228.

Отец Никон исполнял пятисотницу вечером с 9 до 10 часов, перед отходом ко сну229. Его правило, кроме того, состояло из двух глав «Апостола», одной из Евангелия, двух кафизм и чтения помянника230. Впрочем, иногда он пропускал пятисотницу, и ста­рец Варсонофий как-то пояснил ему, что если по какой-то причине справить правило не получилось, то исполнять в другой день двойную норму не требуется231. В случае же болезни и невозможности посетить храм преподобный советовал заменять всенощную тремя тысячами молитв Иисусовых232.

Были и другие наставления старцев относительно Иисусовой молитвы в келейном правиле. Так, преподобный Анатолий (Зерцалов) писал одной сестре: «Учись держать Иисусову молитву. Начни хоть в день четок по десять. Да и прибавляй по сотенке. Эти четки, разумеется, без поклонов»233. Таким образом, он давал ей начальное правило в 1000 молитв.

Преподобный Лев пребывающую в болезни сест­ру призывал совершать хотя бы пятьдесят молитв в день234.

Преподобный Нектарий одной мирянке, готовящейся к постригу, дал сходное келейное правило: 30 молитв Иисусовых, 10 молитв «Пресвятая Владычице Богородице, спаси мя» и по 10 молитв Ангелу Хранителю и всем святым235.

Преподобный Иосиф послушнице Евстолии, склон­ной к самочинным подвигам, назначает такое правило: две пятисотницы и одну кафизму каждый день236. А одной мирянке предлагал проходить при каждом ударе часов по десять гласных Иисусовых молитв, а потом прибавлять237.

Преподобный Варсонофий призывал мирян хотя бы раз в неделю совершать пятисотницу238 и ежедневно читать двадцать, пятьдесят или сто молитв, говоря при этом: «Пусть одна преуспела на дюйм, другая на аршин, третья — на сажень. А иная, может быть, и на версту ушла вперед, — важно, что хоть на дюйм-то, да ушла, и слава Богу»239.