Чтение онлайн

Бронированным кулаком – в самое Сердце Тьмы.

– Вперед! – снова скомандовал я, поднимая молот. – За мной!

Последние слова я, кажется, произнес уже наяву. Сон никак не хотел отпускать. Вцепился изо всех сил, держал горячими липкими пальцами, будто пытаясь утянуть меня обратно в гущу сражения.

Наверное, поэтому пробуждение и оказалось самой настоящей пыткой. В ушах звенело, перед глазами плавали алые круги, а голова трещала так, словно по ней как следует врезали кузнечным молотом. Я сбросил мокрое от пота одеяло и сел, жадно глотая ртом теплый, почти горячий воздух. В комнате было жарко, как в бане, и вряд ли оттого, что кто-то перестарался с печью – наоборот, дядя всегда берег дрова.

Значит… Матерь милосердная, ну не мог же я в самом деле заболеть?

Одаренные куда выносливее и крепче обычных людей, а меня к тому же питала еще и сила Стража. Иммунная система, заряженная магией, почти неуязвима для любого из местных вирусов, бактерий и прочей микроскопической дряни. Ран не было, чужое колдовство я наверняка бы почувствовал, а первородное пламя уже давно сроднилось с этим телом и больше не пыталось в одночасье перекроить его в в подобие прежнего.

Но что еще может со мной твориться?

Сбросив ноги на пол, я кое-как доковылял до умывальника и уставился в зеркало. Никаких ответов у отражения ожидаемо не нашлось. Хмурый светловолосый детина плеснул на себя несколько горстей холодной воды, кое-как вытерся и принялся в ответ рассматривать меня мутными красными глазами.

Выглядел он – то есть, я – бледным, слегка опухшим и мрачным, как Тайга в грозу. Невыспавшимся и явно не в духе, но уж точно не больным. Выдохнув, я потянулся к Основе, и она с готовностью затрепетала, отзываясь. Крохотный огонек вспыхнул на ладони, несколько раз прокрутился между пальцев, неторопливо поднялся к потолку комнаты и там погас. Аспект подчинялся, как и всегда, и только контур с первородным пламенем среагировал чуть запоздало.

Родовой алтарь сработал грубовато, без привычной безупречной легкости, будто жив-камень не сразу узнал меня и делился маной натужно, через силу. Впрочем, странное ощущение ушло даже раньше, чем я успел понять, правда ли оно было, или только показалось.

– Чего это ты? – усмехнулся я себе под нос. – Вот так, один раз дома не заночуешь – уже забыл.

Мысленно пообещав себе разобраться с настройками контура, я принялся одеваться. Магия – и особенно та ее часть, в которой скрывались пока еще недоступные мне способности Стража – определенно требовала внимания, однако сейчас у меня были дела и поважнее.

К примеру, вытрясти из Хряка хоть что-то полезное прежде, чем сюда примчится один из Зубовых, Орлов или Матерь знает кто еще.

После ночного налета на форт завтрак я благополучно проспал, а строительные работы в усадьбе прекрасно шли и без моего участия, так что не было никаких причин откладывать дела на потом. Спустившись вниз, я вышел на улицу и неторопливо зашагал к гриднице. За неимением в усадьбе хоть чего-то похожего на темницу, Хряка держали именно там. Сыновья Седого с превеликим удовольствием оставили бы его ночевать прямо на улице, привязанным к сосне, но я велел не перегибать палку.

Живой пленник всегда полезнее еле живого.

– Доброе утро, ваше сиятельство! – шагавший навстречу Василий махнул рукой. – Точнее, день уже… Никак, гостя нашего решили проведать?

– Живой хоть? – поинтересовался. – Кормили?

– Живой, что ему будет? А вот покормить забыли. Виноват, ваше сиятельство. – Судя по недоброй улыбке, ничего даже отдаленно похожего на угрызения совести Василий не испытывал. – Но ничего, Хряку оно только на пользу. Вдруг похудеет?

– Вряд ли. – Я улыбнулся и шагнул к двери. – Ты никуда не уходи только. На всякий случай.

Просторное помещение за «предбанником» встретило меня тишиной. Когда-то здесь жило чуть ли не полсотни человек, а теперь – меньше дюжины, считая недавнее пополнение в виде Седого с сыновьями и плененного Хряка. Большая часть двухъярусных коек вдоль стен пустовала уже лет пятнадцать, еще с тех времен, когда вотчиной и Гром-камнем правил дед Михаил.

Тоскливое зрелище. Само здание будто скучало по большой и шумной дружине, для которой его когда-то строили, и даже забытый кем-то у входа резиновый шлепанец смотрелся как-то сиротливо.

– Ничего. – Я направился к двери в углу. – Скоро здесь еще тесно станет.

Пленнику выделили отдельные апартаменты. Не слишком просторные, зато с койкой и матрасом. Решетки на окне, разумеется, не было, но Хряк при всем желании не смог бы туда протиснуться – так что я нашел его именно там, где оставил ночью.

И с точно такой же физиономией – испуганной, мрачной и сердитой. Покрытой ссадинами и с синяком под глазом. Похоже, Василий с Иваном не слишком-то осторожничали, когда грузили беднягу в кузов пикапа.

– Что вы искали в Тайге? – Я решил не тратить времени на расшаркивания. – И откуда в сейфе взялись жив-камни?

Хряк засопел, отодвинулся еще дальше к стене, скрипнув пружинами кровати, но отвечать не спешил. То ли надеялся, что их сиятельства вот-вот примчатся на помощь, то ли боялся своих собственных хозяев куда меньше, чем меня.

Зря.

– Будешь молчать – отдам тебя Ваньке с Василием, – предупредил я. – Сам-то я человек мягкий, да и шум не люблю, а вот они парни суровые. Припомнят, как их ты им за Невой жизни не давал.

– С них Николай Платонович за такие дела шкуру спустит. – Хряк втянул голову в плечи. – Не посмеют.

– Думаешь? – усмехнулся я. – Ну давай проверим… Василий!

– Звали, ваше сиятельство?

Дверь приоткрылась, и внутрь заглянула коротко стриженая голова. Я мог только догадываться, успел ли Хряк ночью сообразить, кто именно пожаловал по его душу, но сейчас узнал – и отваги у него основательно поубавилось.

– Не… не надо, ваше сиятельство! – жалобно проблеял он. – Расскажу!

На мгновение я даже почувствовал что-то вроде разочарования. Хряк раскололся, не выслушав и трети угроз, которые я придумал по пути к гриднице.

– Ну вот – другой разговор! Можешь же, когда хочешь… Приступай! – Я развернул единственный стул и уселся, сложив руки на спинке. – А ты, Василий, обожди пока снаружи. Только далеко не уходи.

Когда дверь закрылась, Хряк еще несколько мгновений пыхтел, собираясь с мыслями. Но испытывать мое терпение благоразумно не стал, и когда шаги в гриднице стихли – все-таки заговорил.