Чтение онлайн

– Не болтай! – усмехнулся Зубов. – Собирай своих – и вперед. Первыми пойдете. За голову Кострова плачу десять тысяч золотом. И за Горчакова – столько же.

Если что-то и могло сравниться с осторожностью Годуновского бастарда, так это его жадность. Услышав обещание, Иван тут же прибавил шагу и рванул к частоколу, на ходу руганью и пинками поднимая из сугробов своих товарищей в черном.

Остальных подгонять не пришлось: опытные гридни из Гатчины и так знали, что силы их господина не безграничны. А значит, нужно поскорее одолеть смертельные метры, пробить стену и устроить внутри резню.

Но пока резерва хватало. Щит без труда держал пули, и даже когда по нему вдруг ударила магия, разбрасывая во все стороны голубые искры – лишь слегка вздрогнул, еще больше наливаясь силой. Старик Горчаков дрался, как умел, но мощи ему все же не хватало. Зубов одним взмахом трости растер в белоснежную пыль рванувшие прямо из земли ледяные колья и снова зашагал вперед.

И только у самой крепости, наконец, развеял уже ненужный Щит и ударил. В полную силу, обеими руками, соединяя в атаке мощь сразу двух аспектов. И стена вспыхнула, а люди за ней с воплями попадали, закрывая лица от ревущего пламени.

– Вперед! – скомандовал Зубов, размахиваясь. – Убейте их всех! Пленных не брать!!!

Огненный Клинок с ревом вырвался из конца трости, разом отрастая на два десятка метров, и с грохотом обрушился на частокол. Плечо недовольно отозвалось ноющей болью. Пришлось даже подключить вторую руку – и только тогда защитная магия сдалась, а стена расступилась. Горящие бревна посыпались, как спички, и к образовавшейся бреши тут же бросились бойцы в черном. А за ними и гридни, на ходу меняя штуцера на топоры и клинки.

В ответ им уже не стреляли. После сердитой трескотни топот и крики по обе стороны частокола показались неожиданно тихими. Будто почти павшая крепость глубоко и неслышно вдыхала перед тем, как бросить своих защитников в последний бой.

И выдохнула. Раздался глухой металлический лязг, и где-то за брешью в стене полыхнуло магией. Один из бойцов в черном промчался по воздуху, рухнул вниз и покатился по снегу бездыханной тряпичной куклой – страшный удар почти разорвал его надвое. Горящие бревна частокола снова затрещали, ломаясь под немыслимой тяжестью, черный дым расступился.

И навстречу Зубову прямо из огня шагнула трехметровая угловатая фигура.

Это было… Нет, пожалуй, алтарь с его чарами и рядом не стоял. Даже со средним жив-камнем, которого едва хватило сделать несколько шагов, управлять древней боевой машиной казалось чем-то запредельным. А сейчас, когда Святогора наполняла мощь полноразмерного силового кристалла…

Как только энергетический контур заработал, и тусклые прорези перед лицом исчезли, я перестал быть человеком. Волот перестал быть безжизненным сплавом металла и магии, и вместе мы стали чем-то большим. Всемогущим титаном, напрочь лишенным слабостей простых смертных.

Я не просто получил новое тело вдвое выше и в десятки раз сильнее прежнего. Древний металл щедро делился чем-то неизмеримо большим – памятью. Опытом сотен схваток, каждым движением, которые направляли руки предков Игоря Кострова, будто все они оставили в Святогоре крохотный отпечаток того, что обычно называют душой.

Я только теперь понял, что имел в виду Горчаков, когда говорил, что машина должна принять человека внутри – ведь именно это с нами и случилось. Под броней волота сплелись воедино и моя истинная сущность, и чары, и то, что нельзя объяснить даже самой сложной и крутой магией. И в этом безупречном сплаве металла, духа и плоти уже не осталось места ни сомнениям, ни страху, ни милосердию, ни желанию сохранить себя в бою.

Ничему из того, что хоть как-то могло помешать сражаться.

Осталась только ярость. Холодная, как лед на Неве, и светлая, как само первородное пламя. В моей стальной груди вместо сердца мерно пульсировал жив-камень, до отказа наполненной маной из Основ рода Костровых, и я был в своем праве. Не только стоять за дом, вотчину, семью и друзей, но и избавить мир от тех, кто пришел по наши души.

Не просто победить и выиграть битву, а прикончить их всех до единого. Крушить, топтать, рвать на части, рубить с размаху тяжеленным клинком длиной в человеческий рост. Пусть ненадолго – на сколько хватит заряда в жив-камне – перестать быть человеком, племянником, внуком, братом и даже восставшим из небытия Стражем Тароном и превратиться в машину, которая существует с одной единственной целью.

Нести смерть.

Под ногами что-то хрустнуло – то ли горящие бревна, то ли кости еще одного бедняги штурмовика, который не успел убраться вовремя – и я вышел за частокол. Дым расступился и перед глазами тут же зарябило от бессчетного количества крохотных фигурок. Низкорослые пигмеи, похожие на тараканов, разбегались в разные стороны, но у некоторых все же хватило мужества и глупости броситься в рукопашную.

Они умерли первыми. Один взмах гигантского клинка снес головы сразу двоим бойцам в черном, а третьего почти разрубил надвое. Я стряхнул с меча обмякшее тело и ударил снова, отправляя к Праматери еще четверых. Свежая заточка и колоссальный вес оружия делали свое дело, и рука почти не чувствовала сопротивления плоти, когда та с влажным хрустом расступалась под лезвием.

Больше желающих лезть под правую руку не нашлось – зато меня тут же атаковали слева. Чей-то клинок скользнул по броне, тщетно надеясь отыскать щель между пластинами, и я стряхнул с плеча повисшую фигуру в черном. Боец попытался откатиться в сторону, но не успел: бронированный сапог Святогора с лязгом опустился, ломая ребра и вдавливая в снег то, что только что было человеческим телом. Я вслепую отмахнулся гигантским кулаком, ухватил пальцами, дернул, и, развернувшись, закончил начатое мечом. Всего несколько мгновений – и вокруг меня лежало около десятка искалеченных мертвых тел. Остальные зубовские гридни и «черные» в спешке отступали.

Но лишь для того, чтобы вновь взяться за штуцера и ружья. Со всех сторон загремели выстрелы, и по броне Святогора застучали пули. Крохотные и бесполезные кусочки свинца, не способные навредить неуязвимой плоти титана. Не совладав со мной в ближнем бою, враги теперь предпочитали держаться на расстоянии.

Но у меня и на такой случай имелся свой козырь. Картечница сердито лязгнула, разворачиваясь на приваренном чуть ниже локтя креплении, и нацелилась стволом вперед. Перед глазами снова мелькнула темнота и узкие прорези шлема: мне пришлось на мгновение разорвать связь с волотом, чтобы уже человеческими пальцами нащупать спрятанную броней рукоять.

Но чары снова ожили, заботливо подсвечивая скрытые в густом дыму мишени – и я изо всех сил вдавил гашетку.

Картечница мерно застучала, выплевывая гильзы, и снег в паре десятков шагов впереди взорвался крохотными фонтанчиками. Отдачи я почти не чувствовал – только вибрацию и звон, который отзывался эхом в стальном нутре волота. В моем плече свернулась лента на две с лишним сотни патронов – вполне достаточно, чтобы как следует проредить зубовское воинство, но я все равно старался беречь боезапас и бить прицельно.