Чтение онлайн

– Дистанция, – напомнил я, отводя атаку ладонью.

И тут же ударил в ответ. Сокол рухнул на лопатки, перекатился по снегу, встал – и тут же снова ринулся вперед. Видимо, всю мою науку уже вытряхнуло из головы, а тело помни только одно: подобраться вплотную – и бить. В ближнем бою без магии Сокол наверняка без труда уложил бы любого из молодых офицеров, что сейчас возились в сотне шагов отсюда.

Вот только в бою с Одаренным серьезного ранга кулаки кончаются быстро.

Аскольд тем временем выбросил второй клин – тоньше, острее, целя в колено. Пока Сокол отвлекал ближним боем, он чуть сместился и отработал с фланга. Неплохо – мне даже пришлось чуть ускориться, чтобы не попасть под удар.

Я скользнул назад, и ответил. Не полноценным заклинанием, а волной жара, мягкой и широкой, от которой лед Аскольда с шипением разошелся паром, а Сокол в очередной раз отшатнулся, прикрывая лицо. Отступил на несколько шагов и, не удержав равновесие, уселся в снег.

– Довольно. – Я погасил огонь на ладони. – На сегодня с вас, пожалуй, хватит. А теперь разберем…

Удивительно, как много можно узнать всего за три вечера со справочником – и как легко все дается, когда ты уже перешагнул порог первого ранга. Ощущение, которое навалилось после охоты на ящера, не обмануло: Основа стала тяжелее, плотнее – и дело было не только в мощности или подросшем резерве. Сами заклинания теперь выходили точнее и легче. Магия отзывалась раньше, чем я успевал подумать, что именно хочу сделать.

– Опять форму стирать, – проворчал Сокол, отряхивая колени. – Вот поэтому я и предпочитаю револьвер, ваше сиятельство. Надежнее.

– Надежнее как раз-таки магия. А еще – разнообразнее, сильнее, и патроны не кончатся, пока есть мана. Это тебе не шесть штук в барабане, – усмехнулся я. – Преимущество, от которого глупо отказываться, раз уж Матерь наделила Даром.

– Как скажете. Но от оружия я все-таки не откажусь.

– Боюсь, тебе это и не грозит. – Я со вздохом подобрал лежавшую на снегу шинель. – Уже скоро нам понадобится и то, и другое… Сколько у тебя бойцов в Гатчине?

Сокол покосился на Аскольда. Но потом все же сообразил, что княжескому оруженосцу не только дозволительно слушать такое разговоры, но порой даже положено в них участвовать.

– Сорок два, – ответил он. И, поморщившись, уточнил. – Но двоих уже гнать пора.

– То есть, сорок. – Я проделал в уме нехитрые вычисления. – А нужно хотя бы раза в полтора больше. И оружие – хотя бы картечницу.

– М-м-м… понятно. – Сокол снова скривился, будто ему ткнули локтем под реба. – Зубов? Или?..

– Зубов, – Я взялся з пуговицу и начал застегивать шинель. – А может, и что-то похуже. В Москве сейчас играют по-крупному, и рано или поздно все непременно докатиться и до Пограничья – снова. Пока его величество здесь никто, конечно же, не сунется. Но как только он уедет – можешь не сомневаться, к нам тут же пожалуют гости. И Гатчина на их пути первая.

На этот раз Сокол не ответил – только молча кивнул. И удивления в его взгляде не было нисколько. Никто и не сомневался, что пока на этом свете остается хоть один Зубов, покой нам уж точно не грозит.

Впрочем, грядущие заботы, хоть и висели где-то над головой тяжелым камнем, пока еще оставались грядущими. А у меня имелись и насущные… целых три штуки – и они как раз сейчас трусили по снегу в нашу сторону, оставив за за спиной поверженных противников.

Тренировка сбила с господ офицеров часть столичного лоска: у одного был прожжен рукав, другой растирал ушибленное плечо, а у третьего на бровях поблескивала изморозь, которую он не потрудился стряхнуть – или просто не заметил.

И первым вполне ожидаемо пришел темноволосый парень с погонами поручика – тот самый единственный без титула. Невысокий, но крепко сбитый, с едва заметной горбинкой на носу и острыми скулами – явно татарских кровей. Я даже вспомнил его фамилию – Рахметов. Четвертый ранг, аспект – Камень.

Опыт у поручика явно имелся – иначе он вряд ли сумел бы победить противника с Огнем в арсенале, работая от защиты. И темперамент наверняка тоже, но пока я назначал его товарищей – одного в патруль вдоль реки, а второго в Гатчину к Соколу, он терпеливо дожидался своей очереди. Хоть, похоже, и не надеялся, что его отделению достанется что-то поинтереснее, чем солдатам офицеров с громкими титулами.

– А на вас, Рахметов, – Я повернулся к нему, – у меня большие планы.

Поручик выпрямился. Не встал по стойке «смирно», это было бы уже чересчур – но тут же подобрался и снова застыл, ожидая продолжения.

– Солдаты прибывают через… – Я оттянул рукав шинели и взглянул на часы, – сорок минут. Три отделения из Орешка. Обеспечьте своим людям места, подготовьте снаряжение и оружие. Мы выступаем на рассвете.

Крепость всегда оживала к утру, а сегодня и вовсе проснулась еще затемно – слишком уж многое нам предстояло подготовить и проверить. Не в первый раз и даже не во второй – но определенно не лишний. Тайга – дама весьма своенравная, и уж точно не из тех, кто прощает неосмотрительность. Так что спал я от силы часа четыре.

Впрочем, как и все, кто сегодня собирался покинуть крепость Боровика и отправиться со мной на север.

Два грузовика с зачехленными кузовами уже стояли напротив ворот, выстуженные за ночь так, что их пришлось прогревать дважды. Моторы негромко тарахтели, из прорезей на боковинах под капотом валил густой белый пар – он стелился по снегу, смешиваясь с сизым дымом из выхлопных труб.

Солдаты заканчивали погрузку молча, деловито: ящики с патронами, сухие пайки, инструмент и все остальное, что выделил Боровик от всей своей широкой души. Большинство уже успели сменить ботинки на валенки – видимо, кто-то из старожилов объяснил, что к чему.

Правильно. Обморожение в такую погоду не редкость. А ноги, в отличие от оружия или обуви, на складе уже не найдешь.

Рахметов построил своих еще до рассвета. Отделение в пятнадцать бойцов – зимние шапки, шинели, штуцера, штыки. По чину поручику полагалось командовать отрядом вчетверо больше, однако щедрость Урусова так далеко не зашла, и на всех офицеров он выделил неполный взвод – всего сорок пять человек.

Так что Рахметов без труда успел проверить снаряжение у каждого, проходя вдоль строя и без лишних слов заворачивая тех, у кого что-то было не так: расстегнутые подсумки на портупее, не затянутый ремень, слишком тонкие перчатки. Троих даже отправил переобуться, и те вернулись через несколько минут – уже в валенках.

– Грузимся, – скомандовал я. – Солдат поглубже, под тент. Поручик, Аскольд – ко мне, у заднего борта. Нам мороз не страшен.

Во вторую машину сели Седой с сыновьями и Иван Арнольдович Борменталь – ученик Воскресенского. Такой же аккуратный, прямой и подтянутый, как в нашу первую встречу. Разве что сменивший пальто из тонкой шерсти на шинель, а почти игрушечный револьвер – на четырехзарядный штуцер армейского образца.

Парень ехал с нами по собственной воле – уговаривать его на столь опасное мероприятие не стал бы даже Воскресенский, как бы старику ни хотелось получить данные не с кромки Тайги, а из ее суровых глубин. Жизнь вдали от хоть какой-то цивилизации не сахар даже для матерых егерей, а солдатский быт – не для столичных неженок, однако я почему-то не сомневался, что Борменталь справится ничуть не хуже вояк. Он то ли презирал любые опасности, которые могли поджидать нас на пути, то ли просто умел держать себя в руках.