Чтение онлайн

– Стой! Не надо. – Я схватил руку подоспевшего Рамиля, отводя уже нацеленный револьвер. – Пусть уходит. Будет, кому рассказать зубовским, что здесь случилось.

– И то верно, – отозвалась темнота за спиной голосом Жихаря. – И в Тосне пусть расскажет – или откуда они там?.. Чтобы ни одна собака больше сюда не сунулась. Хоть за деньги, хоть за спасибо.

– Именно. А остальных – вяжите. – Я развернулся и неторопливо зашагал обратно к лесопилке. – И позовите Ивана с Седым – пусть пока оружие соберут, нам еще пригодится.

– Двадцать четыре человека, ваше сиятельство, – бодро, по-военному отрапортовал Жихарь, козырнув. – Троих живыми взяли, остальные… В общем, сами понимаете.

– Двадцать четыре? – переспросил я. – Мне казалось – больше было.

– Ну, одного вы отпустили. Может, кто-то и удрал – если поближе к деревьям сидели. А может, еще лежат там где-нибудь. – Жихарь махнул рукой в сторону леса. – Ничего ж не видно толком.

Я молча кивнул. Судя по часам, рассвет наступил уже давно, но небо еще с ночи затянуло тяжелыми темными тучами, и темнота не спешила уходить. Будто даже солнцу почему-то совсем не хотелось разглядывать с небес следы побоища, которое мы устроили.

У берега напротив лесопилки осталось около десятка тел, и примерно столько же вольников валялись на просеке. Лежали как попало, и только четверо – ровно, рядком – этих горчаковские гридни притащили из леса. Чуть в стороне сидели трое уцелевших. Совсем молодой парень с перебинтованной головой и два бородатых мужика, мимо которых деловито прогуливался Иван со штуцером в руках.

– Значит, трое всего уцелели? – на всякий случай уточнил я. – А раненые?

– Так эти и есть раненые. А остальные… того. – Жихарь пожал плечами. – Отмучились свое, значится. Как по мне – может, оно и к лучшему. Две дюжины с лишним в гости пожаловали – куда всех девать? У нас в Гром-камне и подвала-то такого нет, а их ведь еще кормить надо, лечить, сле…

– Хватит. – Я махнул рукой. – У нас какие потери?

– Да никаких, ваше сиятельство. Ваньке только пулей рукав пробило, – улыбнулся Жихарь. – Говорит, форму жалко. Но ничего, заштопаем – будет как новенькая. А здорово мы их, да?

– Здорово, – со вздохом отозвался я. – Куда уж здоровее.

Два с лишним десятка убитых и три пленника в обмен на одну-единственную дырку на камуфляжной куртке. Не самая плохая математика – вот только радоваться неожиданно-легкой победе почему-то никак не получалось. Видимо, потому что для нас с Горчаковым засада у лесопилки была целой операцией, а наш враг даже не потрудился явиться на бой, отправив вместо обученной дружины кое-как вооруженных вольников с бутылками с зажигательной смесью.

Будь на месте этих оборванцев опытные гриди с кем-нибудь из младших Зубовых – все могло закончится иначе. И без потерь бы уж точно не обошлось.

– А с трофеями что? – Я жестом подозвал стоявшего чуть поодаль Седого. – Много набрали?

– Да порядочно, ваше сиятельство, – отозвался тот. – Два ружья, арбалет, восемь штуцеров исправных. И еще штуки три на детали разобрать можно, если инструмент подходящий есть. Остальное на выброс. Приклады горелые, металл повело… Здорово вы их с Ольгердом Святославичем приложили. Надолго запомнят.

Слова звучали почти восторженно, однако на лице Седого я особой радости не увидел. Почтенный отец семейства наверняка уже сообразил, что следующий визит Зубовы непременно подготовят как следует, и вместо трофеев нам придется подсчитывать убитых.

И на этот раз – не только чужих.

– Еще револьверов три штуки. – Седой почесал затылок. – Ну и так, по мелочи – ножи, табак, патроны, деньги кое-какие…

– Все посчитать. – Я строго сдвинул брови. – И сдать мне лично в руки. Чтобы потом никто не сказал, что костровские, мол, по карманам растащили.

– Да как можно, ваше сиятельство? Мы люди честные! – Кажется, Седой даже слегка обиделся, услышав мой приказ. – Хотя вот такую игрушку я б себе оставил, чего уж греха таить.

В полумраке блеснуло железо ствола, и в мои руки перекочевал один из трофейных штуцеров. Не старье вроде тех, с которыми ходили все наши, а новенький, то ли английской, то ли немецкой оружейной фабрики. Лак приклада и заводское клеймо на латуни казались настолько свежими, что я не удержался и провел пальцем по металлу.

На коже остался едва заметный след смазки. Наверняка штуцер не раз протерли ветошью перед боем, чтобы убрать все лишнее… но убрали не до конца.

– Совсем новье. – Я вернул оружие обратно Седому. – Их будто еще вчера в масле хранили.

– Ага. Муха не сидела, ваше сиятельство, – кивнул тот. – Последней модели, шестизарядные… И откуда такие у простых вольников?

– Такие? – переспросил я. – Значит?..

– Так точно, ваше сиятельство. Три штуки, не считая сгоревших. И номера похожие – не иначе с одной партии. – Седой ткнул пальцам в гравировку над скобой. – Дорогая штуковина, сотни две рублей будет. А то и все три. Откуда у таежных бродяг такие деньги?

– Вот и я думаю – откуда, – задумчиво отозвался я. – Не иначе их сиятельства Зубовы постарались. Хорошие штуцера любому пригодятся, а работы всего ничего – пройтись до лесопилки и через речку бутылку кинуть.

– Хватает дураков. Нашлись, получается… – Седой поморщился и покачал головой. – И ведь еще найдутся, ваше сиятельство. А после такого не сегодня-завтра и к нам в Отрадное придут.

– Когда придут – встретим, – отрезал я. – Собирай наших и давай оружие к машинам. Нечего тут высиживать.

Разговор оставил не самое приятное послевкусие, и даже Основа снова встрепенулась, будто уже заранее готовилась к драке – куда посерьезнее той, что была сегодня. Я в очередной раз сумел щелкнуть по носу тех, кто привык считать себя хозяевами всего Пограничья, но тем самым лишь приблизил день, когда старший Зубов плюнет на все и просто-напросто заявится в Гром-камень со всеми тремя сыновьями и сотней гридней.

Задумавшись, я не заметил, как в руке сам по себе зажегся Огненный Шар. Пламя – не обычного цвета, а яркое, почти белое – с негромким шипением крутилось в пальцах, будто требуя немедленно пустить в ход родовую магию. Не просто защитить дом и родню, а сделать так, чтобы угроза никогда не вернулась снова.

Сжечь! Обратить в прах! Отряд, деревню, село… Все Пограничье от Кузьминки до далекой границы зубовской вотчины на западе – если потребуется! Оставить от Гатчины, Извары и Елизаветино дымящиеся развалины и печи, сиротливо тянущие к небу черные от копоти трубы.

В прежнем теле я без труда сумел проделать бы все это в одиночку. В этом…

В этом придется постараться.

Злость настойчиво требовала выхода, и я не придумал ничего лучше, чем снова прогуляться вдоль берега. И почти сразу наткнулся на лежащего в обгоревшей траве здоровяка в новомодном крутом камуфляже – разумеется, том же самом, которым щеголяла вся зубовская дружина. В первый раз я просто прошел мимо, но теперь решил рассмотреть тело получше. Форма кое-где покрылась копотью, однако присев на корточки, я все же сумел разглядеть на плече небольшой прямоугольник. Чуть темнее рукава вокруг. Видимо, за лето ткань успела слегка выгореть на солнце, и только в одном месте…