Чтение онлайн

Они на некоторое время отклонились от темы, обсуждая торговлю, потому что в этой сфере Гайонгос, имевший агентов и деловых партнёров по всему тихоокеанскому побережью Южной Америки и даже за Панамским перешейком, вплоть до самых Соединенных Штатов, был чрезвычайно осведомлённым собеседником. Он занимался различными видами деятельности, в основном страхованием кораблей и грузов, но иногда подключался к проектам, которые казались ему особенно выгодными; а для успеха таких предприятий первостепенное значение имело точное знание обстановки, общественного мнения и намерений властей в различных провинциях.

– Вам наверняка известно, - заметил он, - что начальствующие лица всех значительных городов, гарнизонов и округов шлют секретные отчёты вице-королю. Муньос первым предложил воспользоваться ими, когда я позволил ему получать долю прибыли от некоторых моих предприятий; и теперь уже стало само собой разумеющимся, что одну из семи копий каждого такого отчёта отправляют мне; в данных обстоятельствах они чрезвычайно интересны, поскольку включают приложение, касающееся политических взглядов и лояльности многих офицеров, служителей церкви и слуг короны.

Он взглянул на Стивена, чтобы оценить эффект от сказанного, и с удовлетворением продолжил:

– Тут мы прямо переходим к армии. Но прежде чем говорить о военных, позвольте уточнить, вы знаете, что здесь есть французская миссия?

– Да, - ответил Стивен, улыбаясь.
– Было бы странно, если бы её тут не было. Но мне известно только то, что она существует. Прошу, расскажите, из кого она состоит и какие у них успехи?

– Их пятеро, все они называют себя швейцарцами - швейцарскими католиками. Двое по фамилии Бриссак, их руководитель и его брат - математики, измеряют силу гравитации и высоту различных гор; двое других называют себя натуралистами. Пятый, который очень хорошо говорит по-испански, похоже, занимается только организацией их экспедиций. У них было с собой рекомендательное письмо от Гумбольдта, или якобы от него, поэтому их отлично приняли в университете. Очевидно, что они люди весьма учёные.

– Чего им удалось достичь?

– Не слишком многого. Старший Бриссак, Шарль - человек очень способный, и ему удалось вступить в серьёзные переговоры с некоторыми из тех, кто одобрил бы новые порядки. Но позиция Франции по поводу рабства не нравится людям, с которыми он обычно общается, потому что они аболиционисты, а ещё у него недостаточно денег, чтобы подкупить тех, кто готов на это, и кого есть смысл подкупать. С другой стороны, несмотря ни на что, вообще ни на что, Францию по-прежнему окружает некий привлекательный романтический ореол, и в сочетании с именем Наполеона и идеей независимости это кружит голову некоторым молодым людям; поэтому у двоих натуралистов, которые, как оказалось, участвовали в Итальянской кампании, имеется немало почитателей. Кастро, возможно, входит в их число. Он часто приглашает к себе младшего из них, Латроба, а ещё устроил им поездку в то место рядом с Кито, где останавливался Гумбольдт, оно так высоко в Андах, что можно с первого этажа дотянуться до луны.

– Это наверняка Антисана; если не ошибаюсь, тот дом расположен на высоте более тринадцати тысяч футов. Если французские агенты не в самом деле увлечённые натуралисты, то подъём, должно быть, стал утомительным, крайне утомительным для них. Но Бог мой, какая удивительная возможность! Я так мечтаю увидеть высокие Анды - пройтись по девственно чистому снегу, увидеть кондора в гнезде и пуму в её логове. Не говоря уже о высокогорных камнеломках.

– Я как-то ездил в Кито, - сказал Гайонгос.
– Это всего на девяти тысячах; поднимаешься и поднимаешься, всё время вверх, лёгкие разрываются, мышцы ног горят, потому что мула зачастую приходится вести в поводу. Больше никогда и ни за что. Пусть меня лучше инквизиция заберёт. О, смотрите - надо же - вон там, пытается перейти улицу.
– (Они сидели на выступающем балконе с жалюзи, так что могли наблюдать за окружающими, оставаясь невидимыми для них.) - Вон тот сеньор в чёрном - фамильяр [28] инквизиции. Да, да. Он самый. И вот что я вспомнил: Кастро из марранов, его прабабушка была толедской еврейкой; вероятно, поэтому он так старается снискать расположение вице-короля и в то же время обезопасить себя и с другой стороны.

– Непростое положение, - заметил Стивен.
– Марран не может позволить себе иметь врагов: достаточно обвинения в неприязни к свинине или наличия в доме семисвечника, неважно, кем туда принесённого, и за ним явятся фамильяры. Его обвинят в следовании иудейским традициям, а что дальше вы знаете. Кастро лучше бы вести себя тихо.

– Он на это не способен, - ответил Гайонгос, и они вернулись к обсуждению военных: из содержательных замечаний Гайонгоса и упомянутых приложений к отчётам следовало, что среди них многие, особенно из числа капитанов и лейтенантов, отличались идеализмом и поддерживали идею независимости; высших офицеров более заботили власть и личная выгода, а ещё они были склонны к взаимной ненависти.

– Уже сейчас идут ожесточённые споры о том, как должны распределяться посты и должности, - сказал Гайонгос. В то же время он заверил, что есть три относительно бескорыстных генерала, которые, по его мнению, при должном подходе могли бы начать действовать согласованно и ускорить революцию; вероятность этого возрастёт, если поощрить их пожертвованиями, которые помогут завоевать поддержку пяти или шести полков на ключевых позициях.

– Мы можем себе такое позволить, - сказал Гайонгос, - а французы не могут. Но это люди непростые и властные, поэтому прежде всего важно правильно преподнести им план; и в любом случае вам решать, насколько они ценны и как действовать в сложившейся ситуации. Генерал Уртадо намного влиятельнее остальных, и как раз сейчас он в Лиме, не хотите ли отправиться с ним на охоту в пятницу пораньше утром?

– С удовольствием. Полагаю, будет бестактно попросить вас поделиться вашими секретными отчётами?

– На самом деле они очень объёмные, а кроме того, если я могу объяснить их наличие, то кто-то другой за пределами дворца вряд ли. Но если хотите, я могу просмотреть их на предмет чего-то определённого.

– Мне интересно, что в последнее время говорилось в них о генеральном викарии отце О'Хиггинсе, отце Гомесе и отце Панде.

– Теперь, когда архиепископ постепенно сдаёт, генеральный викарий становится самым важным человеком в епархии. Он аболиционист, и был бы всецело на нашей стороне, если бы не порицал насилие и не считал англичан по большей части еретиками. Отец Панда, высокий африканец - его доверенный помощник; он, похоже, не так озабочен по поводу насилия. Несмотря на крайнюю молодость, он, говорят, на очень хорошем счету в Риме, и, похоже, скоро станет прелатом; генеральный викарий необычайно высокого мнения о нём. И он, разумеется, тоже противник рабства. Об отце Гомесе мне известно только то, что он потомок Инки Пачакутека, и его очень почитают индейцы, а также, что он весьма учёный муж, но это уже совсем не по моей части.

– Думаю, я довольно скоро встречусь с ним лично.

– Прекрасно, - отозвался Гайонгос. – А что по поводу этих господ?
– он указал на список согласованных встреч.

– В любом случае, утро пятницы отведено генералу Уртадо; и, наверное, разумнее будет в первую очередь пообщаться с генеральным викарием, чтобы разговаривать с остальными, уже зная его мнение.

– Да, это действительно разумно.

Темы первой беседы как будто были исчерпаны, кроме разве что согласования места и времени пятничной поездки, но после недолгого размышления Гайонгос заговорил:

– Возможно, это безумная идея - крайне маловероятно, что у вас будет время - но вы сказали, что мечтаете увидеть высокие Анды: Антисану, Котопахи, Чимборасо и тому подобное. Мне вскоре надо будет отправить курьеров в Панаму и Чагрес через Кито. Я в любом случае предложил бы воспользоваться ими, если вам нужно отправить письма с Атлантического побережья Панамского перешейка; но у меня возникла мысль, что подготовка некоторых встреч может затянуться - посыльным надо будет добраться до Куско или Потоси, например, и вернуться обратно - и возможно, вы успеете доехать с курьерами до Кито; они люди надёжные, знают дорогу и смогут показать вам впечатляющие виды - снег, горы и лёд, вулканы, медведей, гуанако, викуний, орлов…

– Вы вводите меня в необыкновенное искушение: мне бы очень этого хотелось. Я так сильно люблю горы, - сказал Стивен.
– Но не могу пойти на такую сделку с совестью. Поэтому нет. Боюсь, придётся подождать до того, как наши планы воплотятся в жизнь. Но я, конечно же, обременю ваших людей своими письмами, если позволите; я вам очень, очень признателен, мой дорогой сеньор.

На протяжении многих дней держался восточный ветер, и теперь немаленькие волны катились поперёк течения, направляющегося на север, отчего «Франклин» раскачивало во все стороны с непривычной силой; обычно при подобной качке общий сбор команды не объявлялся, но это было первое воскресенье, когда Джек вполне уверился, что его раненая нога выдержит такое испытание, и поэтому решил не отступать от традиций. На завтраке команде передали приказ «приготовиться к смотру», и теперь боцман орал в люки: «Эй, все слышат? Подготовиться к смотру в пять склянок. Парусиновые робы и белые штаны», а его единственный оставшийся помощник ревел: «Эй, слышите? Переодеться в чистое и побриться к смотру в пять склянок». Многие матросы были старыми сюрпризовцами, они привыкли к воскресному сбору с незапамятных времен, он являлся такой же частью флотской жизни, как сушёные бобы по средам, четвергам и пятницам, поэтому заранее выстирали и подготовили свои лучшие рубахи, а в субботу вечером или с утра в воскресенье расчесали косицы и заново заплели их друг другу до или после визита к корабельному цирюльнику. Оставалось только переодеть в казённые робы несчастных растерянных негров, причесать их и по возможности привести в порядок, утешая словами вроде «всё в порядке, парень, не беспокойся» и похлопывая по спине или по плечам, а так все были полностью готовы.