Чтение онлайн

Никиту подтолкнули. Он отлетел к другому парню, и тот с силой оттолкнул его обратно. Щуплый Никита бросился на одного из парней и тут же отлетел в сторону.

Гога с сопровождающими вошли во двор. Трое мужчин легко вошли в круг. Гога подошел к Копылову, который снимал с Никиты ботинки, и резко дернул за рукав его пиджака. Пиджак соскользнул с плеч и сковал руки Копылова. Гога нагнулся, сдернул с ног Копылова ботинки и перебросил их через стенку, туда же полетел и пиджак Копылова. Ребята опешили.

– Вы что, деды?
– неуверенно спросил один из них.
– Шли бы вы к своим старушкам подобру-поздорову,

Плотный Иван незаметно двинул плечом, и говоривший отлетел в сторону. Ребята бросились вперед. Мужчины мгновенно встали спиной к спине. Ребята наскакивали и разлетались по сторонам. А еще через мгновение все семеро были прижаты к стенке. И тут вышла Александра,

– Добрый вечер, - сказала она нежно.
– Разрешите вас представить друг другу. Это мои школьные друзья. А это мой отец.
– Она показала на Гогу.

Тот галантно кивнул.

– На первый раз будем считать конфликт исчерпанным. Копылов, принеси одежонку свою и Никиты, - попросил Гога.

Копылов перелез через стенку и принес одежду свою и Никиты.

– Привет, ребята. До завтра.
– Александра обаятельно улыбнулась.

И они двинулись обратно. Иван задержался и показал ребятам внушительный кулак.

– Видите? Сегодня ведь была просто разминка. Во мне лично сто двадцать кило, и я держал первенство по двадцать четвертой особой воздушной армии в тяжелом весе. Это я вам так, на всякий случай...

Александра и Гога шли по ночной Москве. Они прошли Большой Каменный мост и шли мимо Александровского сада. Справа ярко светились звезды на башнях Кремля.

– Гога, - спросила Александра, - мы маме об этом расскажем?

– Не надо, - сказал Гога.

– Но мне так хочется рассказать. Меня всю так

– Не надо, - сказал Гога.

– Но ведь вы поступили как настоящий мужчина!

– Перестань, - сказал Гога.
– Я поступил как нормальный мужчина. Если надо защищать, мужчина это должен сделать. Это нормально. Ты же не будешь хвалить женщину, которая постирала белье и сварила обед. Это нормально.

– Гога, а почему вы не стали учиться дальше? Вы бы смогли стать руководителем.

– А что, разве все должны быть руководителями?
– спросил Гога.

– Ну не все, конечно, - согласилась Александра.
– Но это дает личности возможность реализовать себя с наибольшей полнотой. Вот мама, например...

– Что - мама?
– насторожился Гога.

– Мама так считает, - нашлась Александра.

– Я думаю, единого решения здесь нет, - не согласился Гога.
– Кому этого хочется, пусть будет, но ведь этого не всем хочется.

– Я думаю, этого всем хочется, - не согласилась Александра.
– Все хотят быть знаменитыми, все хотят, чтобы их уважали, все хотят иметь больше возможностей, чем имеют, только не все в этом признаются.

– Давай разберем возможности. Возьмем моего начальника управления. Кстати, мы с ним учились в одном классе. Ты думаешь, он ест не тот же хлеб, что и я? Или не ту же колбасу? Или он дышит не тем же воздухом, что и я? Или он живет с какими-то особенными женщинами? Нет. Потому что, если любишь, твоя женщина лучше всех остальных, даже английской королевы. Какие еще возможности? Его возят на машине, а я езжу на автобусе. Так у него уже был инфаркт, а у меня нет. Знаменит ли он? Да его в лицо даже не все в управлении знают. Главное, Александра, не в этом, главное - быть счастливым.

– А что такое счастье?
– спросила Александра.

– А это каждый понимает по-своему.

– А как понимаете вы?
– спросила Александра.

– Я понимаю как свободу и уважение.

– Не понимаю, - сказала Александра.

– Как же тебе объяснить?
– задумался Гога.
– Вот я слесарь. Таких единицы. Я и вправду специалист экстракласса. Я могу то, чего не могут другие. Я-как Роднина и Зайцев на льду. Они могут то, чего не могут другие.

Александра улыбнулась.

– А ты не смейся, - сказал Гога.
– Вот Алексеев поднимает штангу в четыреста пятьдесят кило, а другие не могут. Его знает весь мир. А меня знает весь институт. Масштабы не так уж важны, У меня приятель Мишка Линьков. Он закройщик экстракласса. К нему очередь на три месяца. Я считаю, что он великий человек, потому что его уважают. И это счастье.

– Вас послушать, так можно и в институт не поступать, - сказала Александра.
– За три месяца выучилась на портниху и - сиди шей.

– Ну, я тебе скажу, на простого инженера легче выучиться, чем на хорошую портниху. Как ты это не понимаешь? Не в этом же главное. Скажи, вот ты Никиту любишь?

– Люблю, - сказала Александра,

– А вот если он не станет инженером, а будет простым таксистом, ты что, его будешь меньше любить?

– Конечно, не меньше, - возмутилась Александра, - Но инженер как личность все-таки интереснее. У него кругозор шире.

– Ну, ты не права, - не согласился Гога.
– У таксистов кругозор больше, чем у кого другого. Ты поговори с ними. Они за день такого наслушаются! А что инженер? Ну, придет с работы и будет тебе рассказывать о швеллерах, о балках или как раствор не подвезли...

Александра не выдержала и рассмеялась.

– Ты чего?
– спросил Гога.

– Ничего, - сказала Александра.
– Мне ужасно с вами интересно. Выходит, вы счастливый человек.

– Я счастливый, - подтвердил Гога.
– Я люблю свою работу, своих друзей, Москву, твою мать. Кстати, твоя мама тоже не достигла чего-то сногсшибательного. Ну и что, если она простая работница, я ее от этого люблю совсем не меньше.

Александра посмотрела на Гогу. Тот улыбался оттого, что у него все прекрасно. И Александра задумалась.

Катерина, Александра и Гога ужинали вместе.

– Этого не надо было делать, - вдруг сказала Катерина. Гога, не понимая, смотрел на Катерину.

– Я ей все рассказала, - призналась Александра.
– Извини, я не утерпела.

– Она же достаточно взрослый человек, - сказала жестко Катерина.
– И сама должна решать такие вопросы. А кулачная расправа - это не метод, ударить можно и словом. Это иногда больнее.

– А если слов не понимают?
– спросила Александра.

– Значит, плохо объяснила, значит, дала повод думать, что может быть и по-другому. Если ты любишь Никиту, зачем кокетничать с Копыловым? Возражений не принимаю, потому что я это видела сама. Но как мог ты, взрослый мужчина?
– возмутилась Катерина.
– Теперь эти мальчишки и думать будут-прав тот, кто сильнее.