Чтение онлайн

Хороший купальник снимается быстро.

Она усмехается. Как-то горько.

– Ну а что тебя смущает? Твой брат ко мне в трусы лезет, мои подружки к тебе. Всех всё устраивает, - разводит руками.

– Маня, а я не понял, чего ты разобиделась-то? Я же к тебе не пристаю с расспросами, чего ты от мужа своего сбежала? – прекрасно понимаю, куда она клонит.

– А мог бы, Жень. Может, ответы бы получил, - заявляет эта зараза, и, покачнувшись, важно складывает руки на груди.

– Ты бы прилегла, заноза городская, штормит тебя не по-детски, - делаю шаг навстречу, но она упрямо отступает, выставляя подбородок свой острый.

Понимаю я, чего ей надо. Вот только не уверен, что есть какие-то резоны в этом. Но, наверное, так устроены все женщины, рано или поздно, им хочется прорасти в тебе не только телом, но и душой. В голову залезть, чтобы наверняка.

Но разве это наш случай?

Я так понимаю, что задерживаться здесь она не собирается, а я точно не вернусь в город.

Так есть ли разница, узнаём мы друг о друге больше подробностей, чем надо или нет?

– Хрен тебе! – показывает кукиш, и волосы распускает.

Они рассыпаются слипшимися сосульками по плечам, потому что ещё не высохли до конца. Но ей по фиг, она трясёт ими точно в рекламе шампуня. Гордо выставляет свои сиськи. – Я сейчас пойду по деревне, приключения собирать, по твоему совету.

– Так это я не тебе, а подружкам твоим любвеобильным…

– Только не говори, что тебе не всё равно…

– Маш, ты, конечно, сейчас исполняешь, прибухнув с лихвой. Но мне не всё равно. И никуда ты не пойдёшь, - делаю ещё один шаг к козе этой патлатой.

Но спесь вперёд неё родилась, а ещё и подогретая белым полусухим, так вообще в борзоту невиданных масштабов превращается.

– Только тронь, медвежина неотёсанная, - шипит, глазами сверкая, уперевшись жопой в дверь, и пытается нащупать ручку, и я не успеваю, ей сказать, что сейчас вывалиться на хрен, как она, так и делает, найдя ручку, и неосторожно давит на неё, и, запнувшись о порог, падает на крыльцо.

– Ой!

– Етижи пассатижи, - лечу к ней, но подружки успевают раньше.

– Маша, он, что на тебя посмел руку поднять?

– Маша, ты как?

– Маша, это он?

– Да мы его!

– А ну, молчать! – зычно гаркаю, чтобы прервать это кудахтанье, и одним махом поднимаю Машку и ставлю её на ноги.

– А что вы тут командуете, мужчина?
– едко вставляет рыжуха, кривя губы, и уже нет в её голубых глазах той симпатии, что скользила буквально несколько минут назад.

– Да! – поддакивает вторая.

Машка молчит, только задницу потирает.

– Замолкли обе, - опять повышаю голос. – Сейчас собрали манатки и спать к Машке пошли. Если хотите остаться, харе бухать, иначе точно по деревне пойдёте.

– А Маша?
– вставляет менее спесивая подружка, потому что рыжая пышет негодованием.

– А Маша, идёт спать в мою кровать, - давлю я взглядом эту заразу, которая опять вякать надумала. – Потому что, если вы не заметили, - повышаю голос, - у нас с Машей отношения.

Ловлю довольный блеск Машкиных глаз, когда она добровольно подходит и обнимает меня за талию, прячет лицо на груди.

Пьянь.

Надеюсь, угомонится после этого.

– И между прочим, чтобы ты знала, Мишаню, я тоже послал, - добавляю, уводя её в дом.

ВСЕГДА РАДА ВАШЕМУ ВНИМАНИЮ И КОММЕНТАРИЯМ НЕ ЗАБЫВАЙТЕ ДОБАВЛЯТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКУ И ПОДДЕРЖИТЕ ЗВЕЗДОЧКОЙ "НРАВИТСЯ"!

– Короче, Удальцова, мы тут посоветовались с Лидой, мы одобряем, медведя твоего,- Алка закидывает ягодку малины, которую мы натырили у медведя за домом, пока он блаженно спит.

Я ему вчера такой разврат устроила, что он даже утреннюю побудку пропустил. Сама не знаю, что на меня нашло… Вернее, знаю, «белое полусухое» раскрепостило, но дело не в этом, дело в том, как он чётко границы обозначил, и меня в эти границы вплёл. И чего-то меня это так впечатлило, прониклась я настолько, что когда мы в спальню к нему поднялись, я лишь скомандовала «Снимай штаны!» и понеслось.

Сама от себя не ожидала, что я так могу. Медведьевич и подавно. Всё шутил, что будет поить меня каждый день. В общем, в этот раз, я укатала его и горжусь. Стыдно, правда, немного поутру, как вспомнила, что творила, и говорила…

Да и ладно, чего теперь.

– И когда это вы поняли? Когда обе к нему в трусы лезли? – хмыкаю, трепя Тумана по голове.

Он уже позавтракал, и теперь своим долгом считал, меня отблагодарить, напускав слюней мне на колени. Я предусмотрительно бросила на них старое полотенце, и пёс себя не сдерживал.

– Так это же проверка была, - вставила Лидка, отсаживаясь подальше, замечая, что Туман и на её колени зарится.

Особо далеко ей уйти не удалось, у меня всё же не такие хоромы, как у Жени. И так всё крыльцо заняли, поэтому у Тумана есть все шансы.

– И он её прошёл, - поддакнула Алка.

– Чего-то вы в роли очень вжились, - вспоминаю, как вчера жгло ревностью, при виде этих лис, что сладко пели и ластились к соседу.

– Это чтобы наверняка, - опять вставила Алка, облизывая испачканный в ягоде палец.

– А вообще, Мария, могла бы и нам с Лидкой по медведю такому деревенскому найти, - подмигивает она. – Мы тоже не против, всю ночь напролёт орать, как кошки в марте.

– Что? – я покраснела до корней волос.

– Ну, вы хоть бы окна закрыли, - посмеивается Лидка.

– Или орали потише, - поддакивает Алка, издеваясь.

Я замолкаю в ступоре, опять вспоминая любовно-хмельные приключения.

– Етижи пассатижи, - выдаю я, воскресая в памяти весь свой репертуар. И всю эту пошлость слышали мои подруги.

– Да, ладно тебе Удальцова, не грузись, - видит моё смятение Алка. – Мы только самые громкие места слышали…

– Ага, - смеётся Лидка, - почти всю ночь…

– Как ты вообще сегодня ноги собрала, - подхватывает Алка.

– Хватит, - обрываю скабрезные шуточки, а то сейчас дойдёт до похабщины.

Женщины в этом плане хуже мужиков, по себе знаю.

– Завидуйте молча!

– Кто бы говорил «молча», - хмыкает Алка, и они с Лидкой опять прыскают со смеха.

– А вообще, Маш, ты прекрасную замену своему Лёшику нашла, - одобрят Лида, и отходит подальше, потому-то Туман лениво замотал хвостом, томно поглядывая на неё.