Чтение онлайн

– А где Медведьевич? – спрашиваю, решив встать и руки на груди сложить, но этим только ещё больше привлекаю к ней внимание.

– Кто? – хмурится Михаил, и наконец, поднимает взгляд.

Ещё одна семейная черта. Интерес к женской груди. К моей в частности.

– Евгений, - поясняю я, не ведусь на его улыбочку, сперва показавшейся мне открытой, а после моей догадки, лукавой.

– Медведьевич, - усмехнулся он, на миг, утратив образ соблазнителя и став намного симпатичнее, именно таким он мне и казался, пока не начал свой пикап.

– Как чётко ты его охарактеризовала.

– Ещё бы, - не повелась на его лесть, было бы что сложного.

– Жентяй дрыхнет. Накидался чёт. Он же не пьёт почти, а вчера одну за другой мечет, - болтает Михаил, приободрённый моим интересом. – А ты зря не пошла. Женька знаешь, как шашлык маринует. М-м-м, пальчики оближешь! А как жарит…

Я громко усмехаюсь.

Да, жарить Евгений Медведьевич умеет.

– А чего не пьёт? – стараюсь ухватить интересующее. – Кодировался?

– Да ты что! – отмахивается Михаил и тихонечко так ближе подбирается.

Он что меня в дом загнать решил или что?

И я непроизвольно отступаю.

– Он же с детства в боксе. Профи, талантище, - поясняет Миша, надо отметить, не без гордости. – Поэтому и не пьёт. И меня с раннего детства к спорту приучил…

Миша ловко преодолевает пару ступенек и вырастает передо мной в полный рост, обдавая терпким ароматом своего тела.

– А что ты делаешь?
– вцепляюсь пальцами в кофту на груди, словно это последний оплот моей чести.

Миша-тигр смотрит однозначно, с огнём в синих глазах, и сальной улыбочкой.

– Маш, ты такая красивая, устоять не могу.

– Устоять не можешь? – не ведусь на этот бред. – И что? Валяться будешь?

– Да перед такой женщиной и валяться не зазорно, - нисколько не смущает его мой насмешливый тон, и, откинув влажные волосы со лба, Михаил, видимо, решает идти в наступление.

Упирает одну руку в стену, к которой он меня прижимает, второй, проводит, еле касаясь костяшками моей щеки, и смотрит так томно, сразу видно профессионал.

И вот что странно, я не ведусь, вот от слова совсем, не торкает меня, вся эта дребедень из его арсенала для соблазнения.

Зато когда Женя, просто рычал и сыпал ругательствами хриплыми, таяла. И от взгляда его чернющего, и от наглых рук, и губ горячих.

А тут прямо всё мимо.

И не то, что я готова с каждым на кого откликнется моё тело, просто мужчина вон как старается, томный взгляд напустил, на губы мои так смотрит, хотя взгляд явно хочет сползти на грудь, да что там, в ногах валяться готов.

А вот некоторые, просто извиниться не могут.

– Миш, - я аккуратно давлю на его грудь пальчиком, отстраняя его от себя, уходя от наметившегося поцелуя, - если коротко. Не рекомендую. Не потянешь.

И прежде чем скрываюсь за дверями, слышу:

«Вот и Жентяй так же сказал»

[1] Сингл британской группы The Beloved.

Клёв на гадюкинской речке, которую, кстати, тоже называли «Гадючьей», в честь деревни, всегда был отменный.

Естественно, не там, под мостом, где мелко, и постоянно тусуется народ, и не на тихой заводи, в лесу, где мы любили купаться с Туманом.

Место для отличной рыбалки, знал каждый более-менее уважающий себя рыбак в деревне.

И было оно как раз там, где речка делает крюк за лесом и расширяется. Это и есть самое рыбное место. Никогда ещё никто без улова не уходил.

Особенно если по раннему утру, когда окунь начинает активно кормиться, греясь под лучами утреннего солнца.

Помимо окуня, в «Гадючьей», водились: плотва, караси, краснопёрка. По мне, так отличная рыба, вполне годная и на уху, и на жарёху.

– Мы ещё долго тут? – зевает Мишка, совсем не следит за удочкой своей, проёбывая очередной улов.

– Часа два, точно, - отвечаю, стараясь не злиться на этого обалдуя.

На фига потащился за мной?

Ведь так и знал, что будет ныть. Сидел бы с Туманом дома, нет, попёрся, теперь дождаться не может, когда мы свалим.

Мишаня к рыбалке равнодушен, поэтому, когда он поутру вдруг подскочил и изъявил желание пойти вместе со мной, я сильно удивился, но отговаривать не стал. В компании веселее.

Клевало хорошо, даже у этого лодыря, который удочку дёргал через раз, уже в садке плескался приличный улов, а у меня и того больше.

Мишаня вздохнул, закинул в зубы травинку, приосанился, с унынием глядя на тот берег, где такие же ранние побудки ловили рыбу.

– Миша, а ты когда уже свалишь? – без обиняков зашёл я самого главного. – Уже четвёртый день пошёл. Ты никогда раньше так долго без цивилизации не оставался.

– Ой, да ладно тебе, Жентяй, - излишне громко возражает брат, и я шиплю на него, чтобы не орал. – Нормально всё у вас тут, цивилизовано, - делает пальцами дебильные кавычки.

– Ну-ну, - не верю ему, отмахиваясь от назойливых комаров. – Переубедить меня у тебя не получится, можешь забить и валить в город.

Мишка закатывает глаза и зевает в очередной раз.

– Да понял я уже, - бурчит в ответ. – Я, может, подход к соседке твоей ищу. Взаимности хочу.

Скриплю зубами.

Напомнил, блядь, про язву мою. Ведь забыл про неё на полчаса.

Так и не помирились мы с Машкой, после той ссоры и припадка ревности моей, а потом она вообще отморозилась. Говорит сквозь зубы, не смотрит, жопой не светить, одевается нормально.

И поводов-то нет порычать, а потом и наказать её.

Ещё и Мишка со своими поползновениями к ней. Одно радует, с ним она тоже холодна, как и со мной. А бесит, сука, неимоверно, потому что волнует меня вся эта чухня, но ничего поделать не могу, и характер свой преодолеть тоже. Раз морозится, значит, решила закончить наши горячие встречи. И надо бы принять выбор её и успокоится, но не могу. Цепляет за живое, каждый её равнодушный взгляд, каждое слово, сказанное холодным тоном.

Ёб твою мать, неужели так обиделась на ту ссору на дороге? Или ещё чего?

Пойди, пойми этих женщин.

– Может, у неё есть кто?
– продолжает Мишаня рассуждать, намного живее, чем рыбачить.

Ловелас хренов! Своих баб ему мало, что ли?

– Муж у неё есть, - вставляю я, краем глаза отслеживая реакцию.

Брат хмурится.

– Хоть бы слово сказала, - бубнит в ответ, - а то не рекомендую, не рекомендую…

– Когда это ты с ней успел пообщаться, - цепляюсь я. – Чёт я не заметил.