Мой гадский сосед
Шрифт:
– Да после наших посиделок, - не подозревая, какая во мне буря зреет, отвечает брат.
– Прихожу с пробежки утром, а она на крылечке, типа завтракает, вся такая небрежно-мятая, ну знаешь, женщины это умеют. Типа только встала, а сама с причёской и макияжем.
– Угу, - бурчу в ответ, сжимая в руках удочку, прекрасно представляя, какая она вся небрежно-мятая. Сам всякий раз залипал.
– Так вот, - Мишаня прямо в азарт входит, видно, зацепила Маня его. – Сидит вся такая манящая, в пижамке на голое тело, только кофта на ней, и глазками стреляет, думает, я не вижу. Понимаю, ну точно меня ждёт, спецон подгадала. Подкатываю…
Хана моему спиннингу, издаёт последний треск и всё!
Пополам.
Валится из рук.
– А она: «Не рекомендую», «Не потянешь», - растерянно договаривает Миша, провожая взглядом, остатки моей удочки, - сказала бы прямо, что замужем и мужа любит… Жентяй, а ты чего творишь?
– Ничего, - обтираю вспотевшие ладони о штаны и тяну из воды садок с уловом.
Порыбачили, ёпт!
– Слушай, - Мишаня небрежно кидает свою удочку на рогатку.
– А может, ты претендуешь? Так я только «за». Ты после своей Сонечки, всё никак остепениться не можешь.
– Заткнись! Рыбу распугаешь, - рычу в ответ.
– Да на хрен мне твоя рыба, Жентяй, - расходится Мишаня, пинает свой садок, и вся им пойманная рыба, радостно уплывает. – Сколько можно, как бирюк жить? Весь заросший в этой глуши? – орёт брат, так что рыбаки на том берегу слышат.
– А сколько можно, ездить сюда, и пытаться меня переубедить?
– не остаюсь в долгу.
Глотка-то у меня посильнее будет.
– Ну, вы чего?! – бросают удочки мужики, потому что явно мы своим ором распугали всю рыбу.
– Это мой выбор! Когда ты поймёшь уже это, Миш. Мой, - не обращаю на них внимания и в сердцах тоже кидаю садок в воду, вытряхивая всех своих карасей.
– Охуенный выбор, братишка, - режет сарказмом брат, засунув руки в карманы. – А обо мне ты подумал? Свалил в эту деревню и живёшь припеваючи, соседок шпёхаешь, рыбу ловишь, с навозом возишься, фермер блядь.
– А ты не сопливый пацан, Миш, чтобы я о тебе думал, - складываю снасти, небрежно швыряя всё в рюкзак. – Было время, растил тебя и был с тобой двадцать четыре на семь, а теперь всё. Я не вернусь в спорт, даже на тренерскую, даже в управление. Всё! Так, понятно?
– А как же школа наша? Ученики твои? Мне одному всё вертеть?
– Выходит, что одному, - жму плечами.
– Я понял, Жень, - усмехается грустно брат, внезапно усмирив пыл, и так сочувственно смотрит. – Ты боишься!
Водружаю рюкзак на плечи, оглядывая, всё ли забрали.
– Всё верно ты понял, братишка, - тоже сдуваюсь. – Я пиздец, как боюсь. И заканчивай мне душу мотать. Я не вернусь.
Меня неприятно режет его сочувственный взгляд. Мне не нужна его жалость, но Миша прав.
Никогда не бегал от проблем, всегда стойко встречал последствия. А вот сейчас боюсь. Потому что у каждого есть свой предел. Мне хватило. Лучше так.
Тащимся по дороге домой, молча и понуро.
Мишка в сердцах, забыл удочку, и теперь я лишился двух лучших своих, остались только старые. Ладно, пофиг, куплю ещё.
Позади слышится задорный перелив велосипедного звонка. Оборачиваемся, и почти сразу мимо проезжает Машка на велосипеде.
Где только откапала такую рухлядь?
Недаром «Урал» советский, считается самым не убиваемым великом, всех времён и народов.
Соседка мажет по нам взглядом и мчит мимо, наяривая педалями.
– Ёпт! – присвистывает Мишаня. – Вот это булки!
Прослеживаю его взгляд.
На треугольной сидушке чётко расположилась Машкина задница, в обтягивающих штанах, так выгодно и соблазнительно смотрится, и переход на тонкую талию, до которой достают распущенный светлые волосы.
Просто Эммануэль деревенского разлива.
Брат прав, булки отличные и баба тоже ничего, хоть и с закидонами.
Она бодро крутит педали, всё удаляясь от нас, а я с каким-то нарастающим задором чувствую, как зреет моё раздражение на очередную её выходку. Вот и повод нашёлся эту самую задницу отшлёпать.
– На Машку не смотри и не подкатывай, - решительно говорю брату. – Она моя. Понял?
Мишаня щурится от яркого солнца, складывая руки козырьком, всё ещё смотрит вслед вредной соседке, потом переводит взгляд на меня с одобрением, улыбается.
– Понял, - кивает.
– И вали уже, Миша, всю малину мне обламываешь.
– У вас два участка под боком, вам мало, что ли?
– усмехается брат.
– Это такая баба… тут деревни мало будет, если она заартачится, - хмыкаю в ответ, уже предчувствуя, сколько мне понадобится терпения, чтобы вернуть эту заразу в постель.
– Ну, совет, да любовь, - ржёт Мишаня.
– Типун тебе на язык, - сплёвываю.
ВСЕГДА РАДА ВАШЕМУ ВНИМАНИЮ И КОММЕНТАРИЯМ
22. Перспективы.
– Ну, теперь не колется?
– Да не колется, не колется. Очень хорошо!
– Уверена? Тогда давай ещё раз.
– Ещё?
– Ещё, Маня! Хочу ещё!
– А может, передохнём, Жень! Я чего-то не готова на ещё один заход!
– Салага!
– Хвастун!
– Договоришься…
– Иди… плавай дальше…
Откидываюсь устало на спину, трава под тонким покрывалом ощущается тёплой подложкой, так и тянет вжаться плотнее.
Женя размашистым кролем бурлит речку, устремившись к противоположному берегу, я же наплескавшись, решила отдохнуть, тем более ступню наколола о камень острый.
Погода опять переменилась в изнуряющую жару, и жизнь в деревне замерла.
С утра ещё гнали скот, по улицам собирая на выпас, да огороды облагораживали, и поливал, пока солнце не зарядило на полную, а так все работы свёрнуты, до лучших погодных условий. Половина деревни в супермаркете трётся, вторая на речке «Гадючьей» чилит. Мы вот с Евгением Медведьевичем в его секретном месте, в тенистом лесочке отдыхаем.
Туман с нами не пошёл, лениво развалившись под липой в огороде моём заросшем.
Прикрываю глаза, расправив мокрые волосы, и вслушиваюсь в лесные звуки.
Неспешно жужжа, над головой, пролетают толстые жуки, яркие бабочки и деловые стрекозы.
Поют звонко птицы.
Вдалеке стучит дятел.
Тут и вправду чудесное место, недаром медведю здесь плескаться нравится.
Высокие сосны защищают от жары, и от них просто восхитительный аромат хвои, такой, что голова кругом. Насколько хватает глаз, простирается ковёр из папоротника, с проглядывающими синими цветами колокольчиков и белых ромашек. Только у берега песок, а дальше мягкий ковёр из травы.