Чтение онлайн

— С километр, пожалуй, отсюда будет, — кивнул Саруханов в сторону рощи. — Интересно, кто там из наших?

— Это не имеет значения, — думая о чем-то своем, сказал Колотов.

На минуту разговор у них оборвался: Саруханова уколола категоричность лейтенанта.

— В настоящем бою — другое дело, — продолжал Колотов. — А мы учимся. Для нас важен элемент неизвестности, потому что он помогает тренировать ум, волю. И вообще скажу: сильный и незнакомый «противник» приносит больше пользы, даже если ты и проиграешь.

— Проигрывать неприятно. Да и начальство сердится, — заметил машинально Саруханов.

— Конечно, неприятно, кто спорит, — ответил Колотов, пропустив мимо ушей замечание насчет начальства. — Надо стараться не проигрывать. Между прочим, отделение Аникеева действовало вчера неуверенно. Будто что-то мешало ему. Какая-то неслаженность ощущалась.

Саруханов молчал.

— Вы говорили с Аникеевым?

— Нет.

— Почему?

Саруханов потер ладонью лоб, как бы собираясь с мыслями.

— История весьма короткая, товарищ лейтенант.

— Чья история?

— История Аникеева, — повторил Саруханов, искоса поглядывая на Колотова. — Сержант Аникеев служил раньше во взводе Жернакова. Там у него с первого дня не заладилось. Возникли сложности. Аникеев тогда попросился во второй батальон. Парню, видно, стало невмоготу. Но замполит Варганов сказал: «Никуда от нас не уйдешь». И его оставили в роте. Только перевели к нам во взвод.

— Понятно, — кивнул Колотов. — И давно Аникеев в нашем взводе?

— Около трех месяцев.

— Какое же у вас впечатление? Справляется он со своими обязанностями?

— Справляется, в общем, — Саруханов на мгновение закусил верхнюю губу. — Понимаете, товарищ лейтенант, Аникеев — парень, в принципе, не плохой, только вот характером мягковат. А иногда я думаю: может, он после Жернакова никак не войдет в колею?

— В каком смысле «не войдет»?

— Да в самом прямом — в житейском. Вот, к примеру, вы прибыли к нам — Аникеев сразу заволновался.

Колотов от недоумения даже крякнул: смотрите какие круги пошли при его появлении!

— Что же забеспокоило Аникеева?

Саруханов хитровато усмехнулся, но тут же погасил усмешку.

— От характера, наверное, все зависит, товарищ лейтенант. Был у нас прапорщик Иванько, при котором Аникеева перевели во взвод. Стал Аникеев вроде привыкать помаленьку, а Иванько возьми да и отправься на учебу. Я остался за командира взвода; ко мне привыкать нечего, но все же… А теперь вы — новый человек. Как в народе говорят: «Новая метла по-новому…» В общем, ясно. Вот Аникеев и занервничал. Может, от неуверенности. Когда уверенности нет, то по пустякам человек горит. Разве не так?

— Да, это правда, — согласился Колотов, взглянув быстро и с любопытством на своего заместителя. — Насчет уверенности — это точно, — добавил Колотов и неожиданно подумал о себе, о том, что осторожничает, боится, как бы не попасть впросак. Ну как с первого шага возникнет о нем невыгодное впечатление. Потом долго не избавишься. Первое впечатление, известно, самое яркое.

— Ладно, — сказал Колотов, перехватив улыбку Саруханова. — Не затянулась бы только эта акклиматизация. Три месяца — мало это или много?

В голосе лейтенанта послышались железные нотки. «Три месяца — мало это или много?» Вопрос поставлен ему, Саруханову. Лейтенант считал его главным ответчиком. Впрочем, так оно и было: при нем Аникеев пришел во взвод, при нем слабохарактерность свою проявлял. Все правильно. Только разные бывают люди — один быстро входит в форму, приобретает нужные навыки, а другому требуется время — три месяца, полгода, год…

Вслух же Саруханов сказал, стараясь быть спокойным:

— Я считаю, что Аникеев будет хорошим командиром. Помогать ему надо.

— Понятно, — произнес Колотов, как бы подытоживая беседу. — Мне понятно, почему вы решили не говорить с Аникеевым о вчерашних просчетах. — Колотов окинул цепким взглядом худощавую, фигуру своего заместителя: «Этот Саруханов, видно, неплохой психолог». И добавил одобрительно: — Давайте подождем с разговорами.

Зашуршали рядом кусты, послышался кашель. Отводя руками мокрые сучья, подошел сержант Гусев.

— Ты чего, Гусев? — спросил Саруханов.

— Да так, ничего, — ответил сержант. — Тут сейчас танкисты приходили. Местность смотрели.

— Значит, танки будут, — сказал Саруханов.

— Танки так танки, — пожал плечами Колотов. Все это давно и хорошо было знакомо ему еще в училище.

— Товарищ лейтенант, у меня вопрос, — сказал Гусев.

— Слушаю.

— Вчера наш бронетранспортер нарвался на мину. А сегодня как, вернут его нам?

Вопрос был вызван условностью обстановки, создаваемой на учениях. В сущности, в таких вопросах и проявлялся психологический настрой людей.

— А если бы в бою это случилось, товарищ Гусев? — спросил Колотов.

— В бою все ясно, товарищ лейтенант, — ответил Гусев.

— Ну раз все ясно, — подмигнул Колотов, — тогда и спрашивать нечего.

Гусев глаза опустил. Не первый месяц в строю, знает, какими словечками отделываются иногда старшие командиры. Скажут вот так — мягко, необидно, — а получается, что дальше сам соображай и не лезь с глупыми вопросами. Хотя бронетранспортер стоит целехонький и сколько времени простоит — неизвестно.

А Колотов потянулся за сигаретами, достал пачку, угостил Саруханова и Гусева, сам прикурил от зажигалки, затянулся, вдыхая с удовольствием пахучий дым, и опять подмигнул Гусеву.

— В училище у нас случай был, — сказал он, и Гусев понял, что лейтенант не подвел черту разговору насчет бронетранспортера, что он продолжает этот разговор. — В июле месяце дело было. Жара, духота — спасения нет. А мы на учениях. Обстановка самая боевая. И вдруг наша машина попадает на мину. В неподходящий момент нарвались, потому как дана команда: «Отходить!» А как отходить нам — мы пешие. И пришлось вперед идти, чтобы под огонь не попасть. В самый центр расположения «противника» угодили. Лес сплошняком. Ткнемся в одном месте — дозор. Ткнемся в другую сторону — сторожевое охранение. Одним словом, в кольце. А жажда мучает — представить себе трудно. Такая жажда, что-полжизни бы отдал за глоток воды. И будто назло, ни одного ручейка в лесу, даже лужицы поганой не сыщешь.