Чтение онлайн

Радов усмехается - и произносит:

– Дождись своей очереди, Астахова. До тебя я тоже дойду.

Все. Больше не могу. Открываю рот, чтобы напомнить этому ублюдку, что он не наш босс, но тут снова вмешивается Карина.

– И в самом деле, - говорит она, даже не глядя на меня, - не надо так торопиться, Лера. Сначала я.

Лишаюсь дара речи от подобного поворота разговора, бросаю на нее изумленный взгляд. Нет, я знала, что в последнее время она готова к любым экспериментам - но чтобы вот так попрать собственную гордость?

А Карина меж тем подходит к Радову, плавно покачивая бедрами в фирменной узкой юбке. Компания Радова подбирается. Сам он лениво смотрит на то, как она останавливается перед ним, прямо между его широко раздвинутых ног.

– Мне очень, - выдыхает она, - очень жаль, Демьян Егорович. Что я могу сделать, чтобы загладить свою вину?

– На четвереньки, - говорит Демьян.

Нет.

Немыслимо.

Это просто какой-то фарс.

Этого не может...

С широко открытыми глазами смотрю, как под одобрительный гул охреневшей молодежи Карина опускается на четвереньки.

И не верю своим ушам, когда он говорит:

– Лай.

Грецик довольно хохочет.

– Хорошо, - Карина улыбается.

Она склоняет голову набок, словно очаровательный песик - и говорит:

– Гав. Гав-гав.

Мне бы уйти. Послать всех и уйти. Но отвращение и неверие крепко держат меня на месте. Это как смотреть на что-то мерзкое - отвратительно, мерзко, тошнотворно - но невозможно оторваться.

– Что теперь?
– мурлычет Карина.

Ее даже не смущают свидетели. И их улюлюканье. Напротив. Она смотрит на девицу справа от Радова победным взором так, будто только что выиграла главный приз в лотерее. Сомнительный приз.

– А теперь, - лениво приказывает Радов, - лижи.

Он протягивает ей руку ладонью вверх. Карина медленно тянется вперед к его кисти - и широко проводит по коже языком. К моему горлу подкатывает тошнота. Радов переводит на меня, застывшую в отвращении, свой взгляд и насмешливо произносит:

– Вот теперь, Астахова, твоя очередь...

***

Уважаемые читатели!

Из-за того, что эта глава уже была в прологе, сегодня я выкладываю две главы. Приятного чтения!

ДЕМЬЯН

– Вот теперь, Астахова, твоя очередь…

Она снова делает это. Снова смотрит на меня с таким омерзением, будто я навозный жук, который живет в дерьме. Никто, кроме нее, никогда так на меня не смотрел - и я чувствую… Что хочу стянуть ее вниз. Оттуда, с ее высоты, с ее небес, с ее пьедестала, с которого она смотрит на меня свысока - и прямо сюда, в мой личный ад, чтобы мы, наконец, оказались, на одном уровне, - и чтобы она смотрела на меня как равного.

Она ведь сделает это? Если я заставлю ее упасть вниз, пасть так низко, как это только возможно, она, наконец, посмотрит на меня как на равного? Без этого презрения, без этого высокомерия, без этой ебаной снисходительности?

– Я, - произносит она, - не собираюсь участвовать в этом фарсе.

Нет. Она не сдастся просто так. Будет цепляться за свою гордость до последнего.

Значит, нужно ее сломать.

– Выходит, - я выдавливаю из себя улыбку, - ты отказываешься извиняться за свой проступок?

Ее глаза гневно вспыхивают, в них появляется холодный блеск. Не такой, совсем не такой она выглядела, когда ворковала с ним по телефону. Почему? Почему такая разница? Разве я хуже него? Значит, он ровня ей? Тогда, если я заставлю ее рухнуть вниз, она больше не сможет смотреть на него так же, как и вчера?

– Я, - цедит Астахова, - уже принесла свои извинения! И…

Она бросает быстрый взгляд на собаку у моих ног. Да, я знаю, о чем ты думаешь, Астахова. Твоей вины в произошедшем рядом с эскалатором не было вовсе. Но ты виновата в другом. И я заставлю тебя за это ответить: за то, что назвала меня «дешевкой», за то, что заставила снова грызться за свое положение, за то, что смотрела и продолжаешь смотреть на меня свысока.

За то, что я тебе не ровня.

Ничего. Когда я низвергну тебя в самые глубины, ты станешь такой же, как и я. И тогда ты посмотришь на меня по-другому. Надо лишь надавить на тебя посильнее.

– И я их не принял, - говорю я.
– А раз так, инцидент не исчерпан. Верно?

Лениво перевожу взгляд на блондинку. Та с готовностью кивает и трется об мою ладонь лицом. Мерзко.

– Выходит, - перевожу взгляд на мрачную Астахову, которая буравит спину своей подруги тяжелым взглядом, - остается только одно. Я напишу заявление в полицию за оскорбление и незаконное удержание несовершеннолетней.

Глаза Астаховой расширяются. Она растерянно моргает, на мгновение потеряв всю свою спесь и высокомерие, и этот ее растерянный вид…

Заводит меня.

Она сразу становится другой. Такой ранимой, такой…

Нежной.

И эта тварь у моих ног все портит.

– О нет, - наигранно выдыхает блондинка, - я не хочу! Что мне сделать, чтобы вы не заявляли на меня?

Астахова моргает - и то ее выражение лица исчезает. Чувствую сожаление - и злость на фифу, которая подается вперед, едва не вываливая свои буфера из выреза.

– Это нелепо, - говорит Астахова. Ее голос - лед.
– Есть камеры видеонаблюдения. По ним будет видно, что оскорбление было взаимным. К тому же, среди присутствующих тут есть свидетели того происшествия. Они могут подтвердить, что мы неоднократно приносили свои извинения, как в момент происшествия, так и спустя время после конфликта. И вдобавок… - Она бросает взгляд на блондинку, все еще стоящую на четвереньках.
– То, чем вы занимаетесь сейчас, может классифицироваться как унижение чести и достоинства другого лица.

Шан…

…таж?

А ты не так проста, Астахова.

Я смеюсь:

– Хорошая попытка, Астахова. Только провальная. Записей с камер видеонаблюдения за тот день не осталось, увы, - случайно стерлась, - всем своим видом я показываю ей, насколько непреднамеренна была эта «случайность», - присутствующие тут люди внезапно оглохли и ослепли, поэтому не смогут подтвердить твои слова. А что касается последнего пункта твоего выступления, - я хватаю блондинку за отвороты ее фирменной формы и рывком закидываю ее на себя так, что она садится прямо на мой пах, и ее юбка задирается до самых трусов, - то мы просто играем, не так ли?