Чтение онлайн

Тишина была оглушительной. Она висела в зале тяжелым, звенящим колоколом, в котором пульсировала кровь, вытекшая из двух тел на полу. Я смотрела на эту сцену с ледяной, почти сюрреалистической отстраненностью. Разум отказывался полностью осознать, что только что произошло. Два монстра, отравляющих жизни тех, кто мне дорог, лежали бездыханные. Один – задушенный правосудием в виде артефакта, другой – сломленный грубой силой, которой от него никто не ожидал.

Все кончено. Так почему же внутри не облегчение, а эта ледяная, всепроникающая пустота?

— Куда их? — холодно, без единой ноты эмоций, спросил Борзов, отталкивая ногой тело Игната, которое с тихим стуком перекатилось на спину. Пустые голубые глаза моего дяди уставились в потолок, а его рука безвольно откинулась, касаясь тела Мори. Они были мертвы. Два сообщника, два предателя, нашедшие свой конец в одном и том же месте, в один и тот же час.

Я почувствовала, как Сириус прижимает меня крепче к своему телу. Его объятия были не просто жестом утешения. Они были формой утверждения. Клеймением.

Он держал свою горячую ладонь на моем животе, словно защищая нашу дочь от ужаса, что наполнял зал, а второй рукой гладил меня по спине, в такт моему неровному дыханию. Но его успокаивающие жесты не могли пробиться сквозь онемение.

Он держит меня, как трофей. Как свою истинную. А я... я просто здесь, парализованная видением того, на что способны арбитры и каратели в своем правосудии.

Мне было тяжело прийти в себя. Я крепче вцепилась в складки его одежды, подавляя подкатывающий к горлу комок тошноты. Дрожь, мелкая и неконтролируемая, прокатилась по моему телу, заставляя зубы стучать.

Игнат взял кольцо... он хотел его проглотить.

Эта отчаянная, жалкая попытка избежать суда до сих пор стояла у меня перед глазами. Но Борзов был быстрее. С жестокой, почти механической эффективностью он натянул проклятый обруч на палец сопротивляющемуся мужчине.

А дальше началось нечто, мало напоминающее адекватность. Игнат истерически заверещал, заткнул уши ладонями, когда Айтал задавал свой вопрос. Он думал, что если не услышит – его спасет. Наивный дурак.

Как только его кожа начала обугливаться, он сразу же переспросил вопрос, голос его был полон животного страха.

— Ты причастен к смерти брата? — тихо, но так, что каждый в зале услышал, спросил Айтал, глядя прямо в глаза Игнату.

— Да! Я все организовал... я! — вырвалось у него, словно его вырвало.

— Причина?

— Он четыре раза отклонил прошение о снятии метки! Я, одаренный, вынужден носить клеймо второсортного отброса! — в его голосе звучала не просто злоба, а многолетняя, выстраданная обида.

— Ты знал, почему мало одаренных клеймят?

— Да это все бред! — выплюнул Игнат, и брызги слюны полетели из его рта. Он попытался сорвать кольцо, но его пальцы лишь беспомощно скользили по почерневшей коже.

— Бесполезно. Пока ты не ответишь на десять вопросов, оно не снимется.

— Это незаконно! Не имеете права! Кроме моего слова, вам доказательств не найти!! А без них...

— Трупу знать права и качать их будет просто негде, — властно и холодно произнес Сириус, крепче сжимая руку. Его голос тогда вернул меня в реальность, и дрожь с новой силой пробила тело.

Не от его слов, а от признания Игната. Я думала, рана от потери родителей давно затянулась и заросла. Но нет. Она кровоточила, рассекая мой позвоночник ледяными щупальцами. По моему сердцу прошлись когтями его слова.

Он убил их. Сознательно. Холодно.

— Итак, мы продолжаем, — Айтал откинулся на спинку стула и подпер подбородок рукой, словно наблюдал за интересным спектаклем. — Кто помогал тебе убить брата и его семью?

На этом вопросе Игнат занервничал. Его глаза забегали по залу, и я успела поймать шокированный, панический взгляд альфы Мори, который мотал головой из стороны в сторону, почти незаметно. Но я поняла – и не только я.

— Клан медведей... — тихо, сдавленно прошептал Игнат, сжимая свою почерневшую руку.

Альфа Мори сжался под множеством взглядов и зарычал:

— Это наглая ложь! Мы бы никогда...

— Какая им выгода? О чем вы договорились? — не дал ему договорить Айтал.

— Артефакт из сейфа нашего отца... — Игнат покрылся ледяным потом и начал пошатываться.

— Какой? — нетерпеливо прорычал Борзов. Его начинало «подбешивать» это вытягивание.

— Ошейник, запирающий человека внутри зверя. Мори потребовал его в качестве платы... — хрипло и надрывно сказал Игнат, понимая, что даже если артефакт его не убьет, это сделает альфа Мори.

— Ты знал, зачем он ему?

— Нет! — соврал он, и кожа на его руке почернела еще сильнее. Он закричал от боли. — Нет, черт! Не могу я сказать!

— Почему? — спросил Сириус, и в его голосе я услышала догадку. Он уже понимал, для кого был предназначен этот ошейник.

— Мы заключили договор с Медведем, и если я расскажу... — он зажал рот рукой, пытаясь остановить слова.

И в этот момент случилось то, чего никто не ожидал. Со своего места, словно разжатая пружина, сорвался Альфа медведей и с рыком накинулся на Игната, начав его душить.

Но Борзов среагировал мгновенно. С нечеловеческой скоростью он со всей силы ударил альфу клана Мори. Он целился в грудную клетку, но попал в кадык. Глухой, кошмарный хруст прозвучал оглушительно громко в тишине зала.

Мужчина отлетел, переваливаясь через стол, заставляя всех, кто сидел за ним, резко выскочить со своих мест. Именно в этот момент Сириус и перетащил меня на свои колени, крепко сжимая могучими руками. Я вздрогнула, но он лишь крепче прижал меня к себе, прошептав на ухо: «Я здесь. Я не позволю ему причинить тебе вред».

От его тела веяло мрачной, звериной мощью. Он был напряжен, как струна, готовый в любой момент сорваться и разорвать и Игната, и любого кто посмеет причинить мне вред. Та ярость, что клубилась в нем, рвалась наружу с немыслимой силой.

Но после этого удара Мори так и не поднялся. Его охрана, шокированная, подлетела к телу, но было уже поздно. Мужчина был мертв.

Все в зале шокировано уставились сначала на Борзова, потом на мертвого альфу.

Повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь хриплым, прерывистым дыханием Игната, который тер свою шею, на которой проступили красные следы от пальцев Мори. Его черный шарф растрепался, и из-под него выглянула метка. Маленькая, аккуратная, прямо на шее. Не такая огромная и уродливая, как была когда-то на наших с Агастусом спинах.