Чтение онлайн

— Кончай для меня, Майя, — рычание у самого уха, властное и не терпящее возражений. — Сейчас.

Его команда, его власть, его член, бьющий точно в самую чувствительную точку внутри — этого было достаточно. Оргазм накатил с такой силой, что мир взорвался белым светом.

Я закричала, сотрясаясь в судорогах удовольствия, чувствуя, как он, с рыком, достигает пика и изливается глубоко внутрь, горячими, бесконечными толчками. А потом пришла боль. Альфа укусил меня. Его клыки вошли в мою шею мимолетно, но так ощутимо. Медленно прошелся по ране языком, слизывая кровь.

Я лежала, тяжело дыша, полностью опустошенная, чувствуя, как его семя вытекает из меня и пульсирует на шее его метка. Знак принадлежности этому альфе. Но прежде чем успела прийти в себя, он выскользнул из меня, грубо перевернул на спину и снова раздвинул мои ноги.

— Еще не конец, моя сладкая, — в его голосе звучала темная усмешка. Он снова был тверд и готов. — Я не насытился тобой.

И вошел снова. Теперь, после оргазма, каждое движение было обострено до сладкой боли. Чувствительность зашкаливала. Он двигался быстрее, резче, словно пытаясь выжать из меня каждую каплю наслаждения, стереть все мысли, оставить только себя.

— Я... не могу... — я плакала, захлебываясь стоном, но мое тело, предательское и жадное, отвечало ему, сжимаясь вокруг него в новом витке возбуждения.

Он снова перевернул меня, на этот раз посадив сверху, спиной к его груди. Его руки сомкнулись на моих бедрах, властно направляя меня, заставляя двигаться в такт его яростным толчкам снизу. Он входил в меня снова и снова, и я чувствовала, как новый оргазм начинает коварно подбираться, еще более сильный, чем предыдущий.

— Готовься, — прошептал он, касаясь губами мочки уха. Его рука отпустила бедро и обвила талию, прижимая спиной к его груди. Другой рукой наклонил мою голову, подтягивая к своей шее. Его дыхание было горячим и прерывистым. — Кусай. И кончай.

Его приказ прозвучал в самый пик наслаждения. Я не думала. Повиновалась. Мои зубы впились в его кожу у основания шеи в тот самый миг, когда тело взорвалось от сокрушительного оргазма. Во рту почувствовала солоноватый, медный привкус его крови.

И он, с рыком, похожим на торжество зверя, продолжал вбивать себя в меня, продлевая мои судороги, пока сам не кончил снова, горячо и глубоко, заливая меня изнутри.

Мы рухнули на кровать, тяжело дыша. Его тело, все еще покрытое испариной, прижимало меня к матрасу. Внутри все горело, пульсировало и было невероятно, животно хорошо.

Удовлетворение, тяжелое и полное, разливалось по каждому мускулу. Я чувствовала его метку на шее — горячую, пульсирующую, и его семя, вытекающее из меня. Мы были связаны.

Крепко.

Навсегда.

В тишине, под звук тяжелого дыхания, я прошептала, уткнувшись лицом в подушку:

— Это... ничего не меняет. Я не простила тебя.

Бестужев не рассердился. Лишь подхватил мою расслабленную, безвольную руку и поднес к губам, целуя каждый палец с нежностью, которой я от него не ожидала.

— Я сделаю все, чтобы заслужить твое прощение, — шепот ласкал мою кожу. — Моя луна.

Я медленно повернула голову и увидела на его шее, на тонкой серебряной цепочке, то, чего бы никогда не ожидала увидеть.

Серебряную сову с глазами-бусинками из синих камней. Подарок, который я сделала ему к новому году. Думая, что это просто брелок для ключей.

— Почему... — прошептала, срываясь на хрип. — Почему повесил брелок себе на шею? Я думала... ты его выбросил.

Сириус коснулся совушки пальцами, а потом взял меня за подбородок, мягко, но властно заставляя встретиться с его взглядом. Алые глаза были серьезны, без единой тени насмешки.

— Я не мог выбросить то, что мне подарила моя истинная, — прошептал он, и в его словах звучала неподдельная, горькая правда. — Пусть я в тот момент и не чувствовал, что ты моя... но никакая боль и злость не заставили бы меня расстаться с этим.

И тогда, глядя в его глаза, чувствуя его метку на своей коже, его суть внутри себя, поняла, что наш путь только начинается.

Но в этот миг, под тяжестью его тела и грузом этих слов, я позволила себе просто быть.

Быть его Луной.

Хотя бы до утра.

Пробуждение было легким. Я открыла глаза, щурясь от яркого солнца, пробивающегося сквозь шторы. Перед глазами немного плыло. Тело было невесомым, размягченным после сна, и каждая мышца напоминала о вчерашней ночи не болью, а приятной истомой. Хорошо. Мне сейчас было очень хорошо и спокойно.

Переворачиваясь с живота на спину, я почувствовала тяжесть на талии. Руку. От неожиданности попыталась вскочить, и в голову, горячим и стремительным вихрем, полезли воспоминания.

Жаркие.

Острые.

Рука на талии сжалась и опустилась чуть ниже, на выпуклость моего живота. Туда, где была наша «фасолинка».

Бестужев не спал. Он лежал на боку, подперев голову рукой, и его пальцы мягко, почти невесомо выводили узоры чуть ниже пупка. Словно общаясь с нашей дочерью.

Я не знала, как себя вести, и он молчал. Молчал и гладил.

Мы недолго пролежали так, в тишине и утренней неге, пока я мысленно перебирала обрывки вчерашнего разговора.

Перевернувшись к нему лицом, я оказалась прижата к его груди. Мы встретились взглядами. Я заметила его взлохмаченные волосы, падающие на лоб, и его взгляд — алый и порочный, который медленным, обжигающим путем прошелся по моей обнаженной груди. Смутившись, я инстинктивно потянула одеяло выше, пытаясь прикрыться.

Бестужев усмехнулся, низкий, бархатный смешок, разорвал тишину комнаты. Парень закинул руку за голову. И только сейчас мой взгляд поймал блестящий узор на его шее. Раньше я его не видела. Он сильно отличался от его темных, почти черных татуировок — это была яркая, золотистая паутинка, и в ее центре, словно в западне, пылала изнутри лилия. Необычно. И красиво.

Я аккуратно, почти с благоговением, потянулась и провела по ней подушечками пальцев. И в этот миг по коже пробежала крошечная, живая искра.

— Что это? — прошептала я.

— Это метка, — так же тихо проговорил Бестужев, не отводя от меня горящего взгляда.

— Красиво...

Одной рукой он откинул мои волосы с плеча, и его пальцы легли на мою шею, посылая по всему телу волны сладкого, томного удовольствия.

— У тебя такая же, — тихо сказал он.

Я тут же подскочила на ноги, с одним-единственным желанием — добежать до ванной и посмотреть. Но ноги вдруг стали ватными, задрожали и подкосились. Я бы неизбежно рухнула на пол, если бы Сириус вовремя не среагировал. Он подхватил меня на руки легко, словно перышко.