Чтение онлайн

И в этот миг я поняла. Окончательно и бесповоротно. Я простила его. За всё. За боль, за страх, за унижение. Потому что в этом смиренном, гордом наклоне головы, в этой готовности принять боль от руки собственной матери было больше силы, чем во всех его победах. Он не боялся потерять лицо. Он боялся потерять нас. И ради этого был готов потерять всё остальное.

Селеста развернула плётку. Кожа мягко шуршала. Она отступила на шаг, занеся руку.

Дорогие мои девочки! Эта глава далась мне очень тяжело и я очень надеюсь что она вам понравится. К этой главе также есть видео встречи Сириуса и Майи(очень нежое):)

Первый удар прозвучал как сухой, жуткий щелчок, разорвавший тишину зала. Я вздрогнула всем телом, невольно вцепившись в подлокотники стула. На смуглой коже Сириуса между лопаток мгновенно вспухла алая полоса. Он не дрогнул. Даже дыхание его не сбилось. Он сидел на коленях, склонив голову, его взгляд был направлен на каменную кладку пола перед собой. Он не смотрел на мать. Не смотрел на меня.

Он не хочет, чтобы я видела его боль.

Пронеслось у меня в голове со щемящей ясностью. Не хочет, чтобы я видела, как это его ломает.

Второй удар. Третий. Каждый раз рука Селесты взмывала и опускалась с ужасающей, почти механической точностью. Звук был приглушённым, но от этого не менее чудовищным. Каждый удар отдавался во мне глухой, ноющей болью где-то под рёбрами. Не физической. Хуже. Такой, от которой сжимается горло и холодеют пальцы.

Я простила его. Я уже простила. В тот миг, когда он вошёл в зал и взглянул на меня, я всё поняла. Всю эту жестокую, безумную игру он затеял не ради власти, не ради спасения лица, а ради нас.

И сейчас каждый удар по его спине бил и по мне, выжигая остатки обиды, страха, недоверия, оставляя только животную жалость и любовь. Такую сильную, что от неё перехватывало дыхание.

На четвёртом ударе я не выдержала. Повернулась к Гасу, сидевшему рядом, непроницаемому, как статуя.

— Гас, — прошептала я, и голос мой сорвался. — Прекрати. Довольно.

Он даже не повернул головы. Его профиль был резким, холодным.

— Нет, — отрезал он тихо, но так, что слово прозвучало громче плётки. — Приговор — пятьдесят. Исполнено — четыре.

Пятый удар. Шестой. Багровые полосы переплетались на его спине, некоторые уже проступали капельками крови. Во мне что-то рванулось, затопило паникой. Я схватила брата за рукав, тряся его.

— Хватит! Слышишь?! Он достаточно наказан! Я… я прощаю! Я уже простила!

Гас наконец медленно повернулся ко мне. В его глазах не было ни злости, ни удовлетворения. Была какая-то ледяная, отстранённая печаль.

— Майя, — сказал он так тихо, что только я могла расслышать, — если ты хочешь, чтобы это прекратилось, прикажи ей остановиться. Другого варианта нет. Прикажи. Как арбитр.

От его слов я вся сжалась и почувствовала как внутри меня оборвалась надежда на то, что он послушает меня и прекратит это. Как арбитр? Я даже не знала есть ли у меня эта сила. Ни разу ей не пользовалась в детстве и после снятия печати. Как воспользоваться тем, чего возможно и нет? Вдруг дар если он вообще был, перегорел?

Седьмой удар. Восьмой. Сириус наклонил голову ещё ниже, его плечи напряглись до дрожи, но звука он по-прежнему не издал. Только его пальцы, сжатые на коленях, побелели. Кровь теперь стекала тонкими струйками, смешиваясь с потом.

Девятый.

Во мне что-то щёлкнуло. Понимание того, что я больше не могу видеть его боль заполонило сознание.

Чистый, неконтролируемый инстинкт защиты своего. Того, кто сейчас страдает за наше общее будущее. Боль, ярость, любовь и беспомощность сплелись в тугой узел у меня в груди и рванулись наружу.

— ПРЕКРАТИ!

Слово вырвалось не криком, а чем-то вроде низкого, резонансного рычания, которое я сама от себя не ожидала. Оно прокатилось по залу, ударилось о каменные стены и замерло, повиснув в воздухе.

Селеста, занесла руку для десятого удара, застыла как вкопанная. Плётка замерла в воздухе. Все старейшины разом ахнули. На некоторых лицах застыл неподдельный, животный ужас. Они смотрели не на Сириуса, а на меня.

Сириус медленно поднял голову. Его алые глаза медленно прошлись по мне. В них промелькнуло нечто большее, чем удивление. Гордость. Желание. Даже сейчас от него веяло одержимым желанием обладать мной. Я чувствовала его сквозь метку.

Агастус тихо выдохнул. Не вздох облегчения. Скорее, удовлетворение. Он поднялся со своего места.

— Ну вот и всё, — его голос, ровный и громкий, вернул всех к реальности. — Наказывающий остановлен по воле пострадавшей стороны. Наказание признано достаточным. — Он сделал паузу, окидывая зал тяжёлым взглядом. — Сириус Бестужев, встань и подойди ко мне.

Сириус поднялся на ноги ни единым движением и эмоцией не показал, что ему больно. Каждый мускул на его лице был словно высечен из мрамора, он выпрямил спину, игнорируя стекающую кровь, и спокойно подошёл к моему брату. Я хотела протянуть к нему руки, коснуться. Но мои пальцы дрожали так сильно, что я побоялась это сделать на глазах у всех.

Агастус наклонился, открыл кожаный чемоданчик, стоявший у его ног. Вместо документов или орудий пыток он достал оттуда небольшую, старинную шкатулку из тёмного дерева с серебряной инкрустацией.

Теперь, я понимала происходящее еще меньше. Переводила взгляд с этой шкатулки на израненную спину Сириуса, на его сжатые кулаки, на его профиль, застывший в ожидании. Было так больно за него, что казалось, сейчас разорвётся сердце на осколки.

Почти невесомо, он своим мизинцем зацепил мой и сжал его. Простой жест. Ничего не значащий. Но в нём была такая волна успокоения, такой немой язык поддержки, что комок в горле сжался ещё туже, а слёзы снова навернулись на глаза.

Агастус открыл шкатулку. Внутри, на бархатной подушке, лежали два кольца. Простые, без изысков, из тусклого, старого серебра.

— Огромная редкость когда парой оборотня становится арбитр — начал Агастус, обращаясь ко всем в зале, но глядя на нас с Сириусом. — Такие союзы требуют особого подхода. Баланс сил в них хрупок. Нельзя допустить подавления воли одной стороны другой. Это не про власть. Это про равновесие.

Он взял одно кольцо, потом второе.

— Важно понять, есть ли в такой паре настоящие чувства и достаточно ли они сильны. Непробужденный арбитр не может быть истинной парой волку-оборотню. Его сила может либо подавить, либо быть подавленной, что приведёт к гибели души. До заключения настоящего брака, по всем правилам, скрытым и явным, силы должны быть пробуждены и сбалансированы, в случае когда дар мал его запечатывают. Другого не дано.