Чтение онлайн

– Ты знаешь, зачем я пришел, – произнес Бранд спокойно, почти бесцветно. Его голос был низким и холодным, и таким пустым что меня невольно затрясло от этой омертвелости в нем. Он был как пустая оболочка. Тело без души. – Затем же… зачем я приходил неделю назад и неделю до этого.

Гас выругался тихо, но с такой мрачной силой.

– Я сказал – еще рано. К ней нельзя подходить. Ее состояние…

– Если я пообещаю не подходить к ней, – перебил его Бранд, не повышая голоса, – ты снимешь запрет? Полностью.

В комнате повисла тягучая пауза. Агастус смерил его долгим, тяжелым взглядом, взвешивая не только слова, но и ту незримую угрозу, что исходила от этого переродившегося оборотня.

– Я сниму запрет, – наконец сказал брат, отчеканивая каждое слово. – Но, черт возьми, если ты в течение этих двух недель сунешься сам или через людей, попытаешься забрать ее из больницы – пеняй на себя! Последствия… не самые хорошие. Будешь разгребать сам.

Бранд лишь кивнул, один раз, коротко. Затем поднялся. Его движения были плавными, беззвучными. На пороге он обернулся, его взгляд снова скользнул по нам, и он обронил, словно мимоходом:

– У вас во дворе… очень яркий запах пороха. Насколько я помню о запасах своего отца, такой порох закупается только на юге. У Песчаников.

И он вышел, оставив за собой гробовую тишину.

Именно так мы и выяснили, что во взрывчатке, которая, к тому же, оказалась сколоченной буквально «на коленке», был порох, вытряхнутый из патронов. Порох специфический, с юга. Дальнейшего развития событий я не знала. Сегодня утром Сириус, мой брат и Борзов куда-то уехали вместе – мрачные, собранные, не посвящая меня в детали. А я, наконец, набралась смелости заехать в институт, чтобы написать заявление на академ. Я решила, что отчислятся не буду.

Теперь я сидела в кафе и уже целый час не решалась сделать последние сто метров до университетских дверей. Булочка остыла, чай стал тепловатой неприятной жидкостью.

Я смотрела на снег и думала, что увидев мой уже заметно округлившийся живот, деканат вряд ли будет чинить препятствия. Формальная причина «по состоянию здоровья» будет как нельзя кстати.

– Майя, тебе хоть как придется идти в институт, – раздался рядом голос Паши, прерывая мои размышления. Он отложил телефон и смотрел на меня с выражением предельного, медленно поступающего раздражения. – Нужно уже занести эти чертовы документы. Сириус вообще на учебу забил с того момента, как вы с ним… ну, ты поняла.

Да, я поняла. После того, как мы тогда, под Новый год, так болезненно и жестоко расстались, Бестужев появлялся в институте лишь время от времени, и разговоров об учебе между нами больше не было. Его мир, его обязанности, наша война и наше примирение полностью поглотили все остальное.

Я вздохнула, смирившись с неизбежным. Встала, накинула теплый пуховик, застегнула его, стараясь не стягивать ткань на животе.

– Иду, иду.

Я быстро вышла из кофейни на холодный воздух. Паша догнал меня в несколько шагов, бурча что-то невнятное, но явно раздраженное.

– И что за привычка вечно бегать от меня, а? Если сейчас потеряю беременную жену альфы… Как в прошлый раз подзатыльником не отделаюсь, это точно.

Нам повезло. Когда мы вошли в главный корпус института, видимо, все были на парах. Длинные коридоры были почти пустынны, лишь пара студентов вдалеке о чем-то оживленно спорила, не обращая на нас внимания. Тишина была гулкой, нарушаемой только скрипом наших шагов по старому линолеуму и отдаленным гулом голосов из-за закрытых дверей аудиторий.

Деканат находился на втором этаже. Я поднялась по лестнице, чувствуя, как с каждой ступенькой внутри завязывается тугой узел из смеси ностальгии, сожаления и облегчения. Здесь была другая жизнь. Иногда простая, а порой и сложная, но чужая теперь.

Я взялась за ручку двери, украшенную табличкой «Деканат », глубоко вдохнула и вошла.

Чтобы тут же замереть не ступив и шага.

В небольшой, заставленной шкафами и стеллажами с папками комнате, у стойки секретаря, с папкой документов в руках стояла Мира.

Моя бывшая подруга. Та самая, что когда-то делила со мной секреты, смех и глупые страхи, а потом отвернулась от меня после того, как моя жизнь превратилась в кошмар, а имя стало грязным. И я по её мнению стала грязной.

Мы уставились друг на друга. Время остановилось, сузившись до пространства между нами – трех метров натертого до блеска пола, заваленных бумагами столов и тикающих часов на стене.

От автора: дорогие мои девочки! Огромное спасибо вам за ваши комментарии и звёздочки и подарки) вы вдохновляете меня каждый день)!

Секретарь, пожилая женщина с острым взглядом, выглядывающим из-за очков в тонкой металлической оправе, подняла на меня глаза. Ее взгляд был внимательным, оценивающим. Он скользнул по моему лицу, задержался на пуховике, будто пытаясь угадать скрытую под тканью форму. Потом, словно вспомнив что-то, она медленно, с подчеркнутой неспешностью, перевела взгляд на стенд с объявлениями слева от своего стола.

Мой взгляд автоматически последовал за ее.

И сердце на мгновение провалилось в пустоту.

Упс.

На стенде, среди уведомлений о конференциях был прикреплен обычный лист с фотографиями студентов и инициалами. И я была в этом списке позора. Гордо примостилась среди прогульщиков в списке на отчисление. Правда на прошлой фамилии но ничего.

Я посмотрела прямо на секретаршу, намеренно игнорируя Миру, чье присутствие я чувствовала кожей справа. Женщина за столом смотрела на меня с каменным, ничего не выражающим лицом, ожидая.

– Я документы привезла, – улыбнулась и положила свою папку на стойку.

Секретарь высокомерно, почти презрительно, подняла тонкую бровь.

– Ну, давай, раз принесла, – протянула она, протягивая руку. Ее пальцы, украшенные скромным кольцом, были тощими и цепкими.

Она открыла папку. Первым делом ее взгляд упал на заявление, где в графе «ФИО» теперь стояло «Громова Майя». Ее глаза сузились. Она бросила быстрый, пронзительный взгляд на меня, потом снова на документы.

– Смена фамилии и имени… – прошептала она наконец, и в ее голосе не было прежней ехидности, лишь осторожность. – В честь чего? Просто так поменяли или… замуж вышли?