Чтение онлайн

Одной из книг, которую Линкольн перечитывал снова и снова, были «Уроки красноречия» Уильяма Скотта, привезенные мачехой. Книга была полна строк, которые он запечатлел не только на досках, но и в собственной душе. Там были и слова Грея об анналах бедняков. «Вы должны любить учение, чтобы овладеть им», — гласил другой отрывок из книги Скотта. «О человеке, знакомом с историей, можно в некотором отношении сказать, что он жил с начала мира…» «Никогда не превращайте боль и страдание в забаву и не относитесь даже к самому ничтожному насекомому с бессмысленной жестокостью».

Так что образование он не получил, а завоевал. Один друг назвал его упрямым читателем. Он не бросал тему или автора только потому, что было сложно. «Достаньте книги, — сказал однажды Линкольн, — и читайте, и изучайте их, пока не уясните главное; в этом все дело». Он не мог сравниться начитанностью со сверстниками, поступившими в Гарвард или Вест-Пойнт. Были пьесы Шекспира, до которых у него руки так и не дошли, зато прочитанные он, по собственному признанию, усвоил так глубоко, как мало кто из живущих.

Его тяга к знаниям опиралась на твердость — внутреннюю дисциплину, позволявшую выдерживать пересуды окружающих, и физическую выносливость, помогавшую переносить суровую и бедную жизнь, доставшуюся ему от рождения. Соседи знали: если в нескольких днях ходьбы найдется книга, он придет ее прочесть. Чтение для него означало многие километры пешего пути — и это после долгих часов работы в поле.

«Я подниму больше любого», — говаривал он, уже будучи президентом. «В молодости меня ни разу не уложили», — вспоминал он свои успехи в борьбе. Всего за несколько дней до смерти, после долгого дня рукопожатий, 56-летний Линкольн поразил группу солдат: он взял семифунтовый топор [250] за конец топорища и долго держал на вытянутой руке параллельно земле — совершенно неподвижно. Ни один из молодых солдат не смог повторить трюк бывшего дровосека. «Человек с не таким железным сложением, — заметил один друг, — рухнул бы под тяжестью бремени, которое он нес четыре года — четыре года, полные забот, каких история еще не знала».

Хотя в детстве благодаря книгам он странствовал по множеству далеких земель и минувших эпох, свое первое путешествие по стремительно растущей стране Линкольн совершил лишь в девятнадцать лет. Двадцать три столетия назад Геродот изумлялся тому, как вавилоняне строили лодки для торговли на Евфрате, чтобы по прибытии разобрать их и продать по частям. Линкольн дважды проделал то же самое во время сплава по Миссисипи, путешествуя из Иллинойса в Новый Орлеан — через Сент-Луис, Мемфис, Виксберг, Натчез, Батон-Руж; его деревянные плоты размером пятнадцать на сорок футов [251] разбирали на строительные материалы для домов, а сам он изрядную часть пути домой преодолевал пешком. По пути он отбивался от бандитов и слышал незнакомые языки (креольский, французский, испанский). Он видел великое богатство и крайнюю нищету, огромные здания и новые технологии.

Он и не подозревал, что именно это близкое знакомство с «Отцом вод» [252] ляжет в основу его стратегического плана победы в Гражданской войне. Или что попытка снять застрявшую лодку с мели в Нью-Сейлеме вдохновит его на разработку устройства для преодоления мелей — он стал единственным американским президентом, получившим патент [253] .

Но в этом и суть образования: мы сеем семена, чтобы собрать урожай позже.

Пожалуй, ни один мировой лидер не перепробовал столько профессий, сколько Линкольн. Помимо труда на ферме, он побывал землемером, помощником на выборах, владельцем лавки, сплавщиком, капитаном ополчения, почтмейстером, адвокатом в провинциальном городке в прериях, местным законодателем, мельником — и это далеко не все.

В двадцать три года Линкольн, твердо решив не быть «идиотом» [254] , впервые занялся общественными делами: он баллотировался в Законодательное собрание штата Иллинойс. Выборы он проиграл, зато встретил первого из своих многочисленных наставников — Джона Стюарта, который позволил ему пользоваться своими юридическими книгами. Как всегда, он был прилежным учеником.

«Если вы хотите стать юристом, — говорил позже Линкольн одному юноше, — не придавайте значения ни месту, где находитесь, ни людям рядом; просто достаньте книги, садитесь где угодно и читайте самостоятельно. Это сделает из вас юриста быстрее, чем любой другой способ».

Следующие двадцать пять лет он занимался юридической практикой. Как бы много он ни почерпнул из книг, именно опыт работы в зале суда и правовой системе сформировал его как юриста и как знатока человеческой натуры. С 1837 по 1860 год он участвовал более чем в пяти тысячах дел. Занимался завещаниями и купчими, делами о клевете и имущественными спорами. Вел дела о банкротстве. Представлял интересы рабов и рабовладельцев, преступников и несправедливо осужденных, железнодорожных компаний и простых поденщиков. Вел несколько дел по обвинению в скотоложстве и участвовал в разбирательствах по семнадцати убийствам (в двух случаях — как обвинитель). Выступал перед Верховным судом. Мирил враждующих супругов.

После единственного срока в Конгрессе с 1847 по 1849 год Линкольн вернулся к праву, начав «объезжать округ», как тогда было принято у юристов, преодолевая десятки тысяч миль по грязным, разбитым дорогам Среднего Запада. Он вел дела в Тремонте и Метаморе, Блумингтоне и Маунт-Пьюласки, Урбане и Дэнвилле, Шелбивилле и Декейтере. Ночевал в убогих постоялых дворах захолустных городков. Часами не слезал с седла. Переходил вброд разлившиеся реки. Встречал незнакомцев и головорезов. Спал в поездах. Имел дело с коррумпированными судьями. Веселил публику в тавернах и очаровывал подавальщиц в засаленных трактирах. Встречал человеческую порядочность. Скучал по семье. И все это время он возил в седельных сумках тома Евклида, чтобы на досуге учиться чему-то новому.

«Мистер Линкольн обладал безошибочной интуицией в отношении человеческой натуры, а также сильных и слабых сторон каждого человека, — напишут позже два его самых доверенных помощника. — Вся его жизнь была практическим изучением дрязг и тонкостей местной политики». Линкольн знал людей. Он знал мир. И знал его не понаслышке.

Юридическая практика — хоть на фронтире, хоть в большом городе — может исковеркать характер человека. Все же это состязательная профессия, построенная на поиске и эксплуатации лазеек, где обостренное чувство добра и зла способно стать помехой для прибыльной карьеры. Но именно будучи юристом, Авраам Линкольн заслужил репутацию «честного Эйба». Он получал скромные гонорары. Не обманывал клиентов. Не вводил в заблуждение суд. Серьезно относился к своей присяге. Он старался не доводить дело до суда, убеждая обе стороны пойти на мировую, — зачастую в ущерб собственному заработку. По его словам, ему была ненавистна сама мысль о том, что юристы, как правило, — нечестные люди. «Если вы не можете быть честным юристом, — говорил он, — станьте честным человеком, отказавшись от юриспруденции. Выберите другую профессию».

И все же он не был деревенщиной. Он знал, как сыграть на чувствах присяжных. Он был дьявольски хорош в перекрестном допросе: усыплял бдительность оппонентов, вводил их в заблуждение напускной простоватостью и щедрым использованием простонародных словечек. Мудрый, как змей [255] , он славился умением обращать самомнение свидетелей против них самих. «Любой, кто принимал Линкольна за простачка, — говорил юрист, часто выступавший против него в суде, — очень скоро оказывался в канаве».

К чему было все это учение? «Говорят, у каждого человека есть свое особое честолюбие, — объяснял Линкольн. — У меня нет иного, столь же сильного, как стремление заслужить уважение ближних, сделав себя достойным этого уважения». Он хотел быть значимым. Он хотел оставить свой след.

Именно эта целеустремленность — этот «маленький двигатель, не знающий покоя», как описывал его один из друзей, — вытащила его из нищеты и позволила неплохо устроиться в жизни. Но в этом честолюбии, как и во многих наших устремлениях, скрывалась пустота, делавшая его уязвимой. Удары судьбы поначалу падали редко, а затем посыпались так быстро, что едва не убили Линкольна. Мать он потерял еще в девять лет — от молочной болезни [256] , — но целая череда трагедий и неудач пришлась именно на середину его жизни. Он потерпел поражение на своих первых выборах. В 1831 году потерял работу в лавке. Прогорел, открыв свое дело. Имущество пошло с молотка за долги. Первая любовь умерла от тифа. Вторая невеста бросила его. Несколько лет спустя он сам разорвал отношения со своей будущей женой Мэри Тодд. Его первое юридическое партнерство распалось. Его не переизбрали в Конгресс. Он дважды проиграл выборы в Сенат. Похоронил своего трехлетнего сына Эдди.