Чтение онлайн

Адмирал Риковер считал поддакивателей настоящей бедой. «Если подчиненный согласен со своим начальником, — говорил он, — он бесполезная часть организации». Он с восхищением рассказывал об одном адмирале, который вызвал безупречного во всем остальном офицера на аттестацию. Адмирал заявил, что офицер не справляется и что он им разочарован. Почему? Потому что за все время совместной службы этот офицер ни разу ему не возразил.

Глупцы кивают, соглашаясь со всем подряд. А глупцы, стоящие над ними, принимают эти кивки за чистую монету.

«Очень часто ваша идея не обладает никаким собственным великолепием, — предупреждал Марк Твен Корнелиуса Вандербильта, тогда богатейшего человека в мире, — а просто сияет отраженным блеском ваших семидесяти миллионов».

Одна из ловушек успеха — это болезненная чувствительность к разногласиям и критике. Отношения Илона Маска с прессой испортились, когда СМИ стали писать о его компаниях не как о дерзких выскочках, а как о промышленных гигантах, которыми те и стали. «Да пошел ты!» — проорал, по слухам, Маск сотруднику, который упрекнул его за отвратительный твит о Поле Пелоси. В другом случае он уволил инженера «Твиттера», когда тот попытался возразить против подкрутки алгоритма ради повышения популярности твитов Маска (и сообщить боссу, что тот, напротив, теряет популярность). Но самое поразительное — вопрос, который Маск сразу после этого задал замершей комнате. «А почему все остальные молчат?» — удивился он.

Нам кажется, что если избавиться от разногласий и нападок, то жизнь станет легче. На самом деле в долгосрочной перспективе это все только усложняет, заставляя нас усваивать очень дорогие уроки, от которых могли бы уберечь честная критика и несогласие.

Значит ли это, что ценны любая критика и инакомыслие? Едва ли.

Мудрость — это способность отличать хороший совет от плохого, понимать, к чему стоит прислушаться, а что — проигнорировать, как отделить указание на проблему от навязывания решения, как извлечь полезное и отбросить остальное. Мудрость во всем требует разборчивости.

Без критики, без конкуренции, без разногласий вероятность того, что мы станем лучше, равна нулю.

Не будьте снежинкой. Ищите критику. Просеивайте ее. Берите то, что пригодится, и отбрасывайте остальное.

Лу Гериг не был прирожденным атлетом. Он слепил себя в спортзале.

Не был он и прирожденным бейсболистом. Он стал им… ошибка за ошибкой.

В 1921 году на просмотре в «Нью-Йорк Джайентс» Гериг пропустил мяч между ног на первой базе, и это стоило ему места в команде. В 1931 году Гериг, обегая базы, обогнал своего сокомандника, что запрещено правилами. Более того, это стоило ему титула лидера сезона по хоумранам [210] . Между этими ошибками, повлиявшими на его карьеру, — а также до и после них — он совершил множество других: в его статистике официально значатся 196, одни болезненнее других.

Думаете, ему было весело, когда его отправили в низшую лигу, как это случилось в 1923 году? «От такого опускаются руки», — сказал он, узнав новость. Но у него не опустились. Он понимал, что игровая практика — лучший учитель и что в Хартфорде (штат Коннектикут) у него появятся простор для ошибок и возможность расти быстрее.

«Когда он пришел сюда, — рассказывал главный тренер клуба «Нью-Йорк Янкис» Миллер Хаггинс, — он был одним из самых бестолковых игроков, каких я только видел. Но у него есть одно огромное достоинство, которое сделает из него настоящего игрока: он никогда не совершает одну и ту же ошибку дважды. Да, он делает все мыслимые ошибки, но никогда не повторяется».

Вот в чем суть опыта: учиться по-настоящему, когда и ставки настоящие.

Не то чтобы Гериг вечно путался и выглядел неумехой. Он прилежно изучал игру и активно добивался критических замечаний от тренеров. «Поначалу, — объяснял он, — я совершал по одному чудовищному ляпу за игру. Потом — по одной ошибке в неделю, и наконец я стал допускать промашку раз в месяц».

Ошибка еще не делает вас глупцом. Как гласит римское изречение, иногда приписываемое Катону, глупец — это тот, кто дважды спотыкается об один и тот же камень [211] . Именно способность становиться лучше, усваивать болезненные уроки — вот верный знак мудрости. Или, по крайней мере, признак продвижения к ней.

В каждой ошибке скрыто напоминание. Подсказка. Истина. Мир говорит нам: «Эй, вот как все устроено. Эй, на то есть причина. Эй, ты забыл кое-что важное».

Но на этом пути стоят наш стыд, наше эго, наше упрямство. Мы отрицаем ошибку. Оправдываем ее. Упорствуем в ней.

Ошибки совершают все. Но не все на них учатся. Потому что легче не учиться. Потому что так дешевле. Потому что нам хватает ума выкрутиться. Потому что мы трусы.

Черчилль однажды убийственно охарактеризовал одного из политических конкурентов: «Иногда он спотыкался об истину, но всегда вскакивал и спешил дальше, как будто ничего не случилось» [212] .

Мы все этим грешим. Мы отвергаем мудрость, когда говорим: «Нет уж, я предпочту продолжать как раньше».

А потом расплачиваемся за это снова, да еще и с набежавшими процентами.

Никто не заставляет нас учиться на собственных ошибках, особенно на пути к вершинам успеха. Представьте, что вы — Марк Аврелий. У вас огромная армия. Вы самый могущественный человек на земле. Вам поклоняются как богу. Окружающие будут постоянно замалчивать ваши промахи, убеждать вас, что вы ни в чем не виноваты, твердить, как вы велики.

Вот почему так важны «Размышления» — его личный дневник. Там он анализировал свои ошибки и заблуждения. Там он держал ответ перед собой — или хотя бы пытался. «Помни, что и перемениться, и последовать тому, что тебя поправляет, равно подобает свободному, — напоминал он себе. — Ибо это твое дело свершается, по твоему же устремлению и суждению, да и по твоему же уму» [213] . Он хотел, чтобы ему говорили правду (как он сам в детстве говорил правду Адриану, чем и проложил себе путь к императорскому титулу). Он хотел, чтобы его считали человеком, а не живой легендой. «Если кто может уличить меня и показать явно, что неверно я что-нибудь понимаю или делаю, переменюсь с радостью, — писал он. — Я же правды ищу, которая никому никогда не вредила; вредит себе, кто коснеет во лжи и неведении» [214] .

Все мы говорили глупости. У всех бывают ложные суждения. Все мы совершаем промахи.

Исправим ли мы их или будем повторять раз за разом?

Вот в чем разница между мудрецом и глупцом.

Вы не обязаны быть идеальным человеком. Вы и не идеальны — и никогда не будете. Но если вы учитесь на ходу, бесстрашно признаете ошибки и исправляете их, то в конечном счете неизбежно добьетесь большего, нежели изнеженные натуры.

Кстати, о Черчилле: за свою почти семидесятилетнюю карьеру он совершил прорву ошибок. Но в знаменитом письме жене, говоря о катастрофическом провале Дарданелльской операции, от которого еще не оправился, он отметил: «Я бы ничего не добился, если бы не совершал ошибок».

И действительно, годы спустя, когда союзники обдумывали высадку в Италии и во Франции, некогда импульсивный Черчилль стал голосом разума и осторожности.

Мудрость — это не только умение совершать ошибки и учиться на них, но и смелость не стыдиться их. Более того, мы говорим о них открыто, чтобы закрепить уроки не только для себя, но и для других.

Слушайте советы. Разбирайте результаты. Извлекайте уроки. Становитесь лучше. И по возможности не попадайте в ту же ситуацию снова.