Мутная вода
Шрифт:
В левом кармане завибрировало:
«Наконец-то, голубчики. Сподобились выйти на связь», — с облечением выдохнул Пуля, шаря рукой по штанине. Но гаджета он не нащупал. Вместо него в ладони оказалось «Зеркало», немного тёплое, словно живое. Возможно, сказывалась близость тела. Но Пуле вдруг подумалось, что артефакт подаёт ему весьма очевидные сигналы. Осознав это, он, наконец, решился его вытащить, не смотря на недавние предостережения товарищей.
Дрожащей от волнения рукой сталкер поднёс артефакт к лицу и отшатнулся. Словно из другой реальности, оттуда на него смотрели его собственные глаза. Серые, живые, но какие-то блёклые. Казалось, что-то съело цвет их радужки. Впалые щёки вместо щетины густо поросли аномальным лишайником, рот перекосило. Белки глаз покрылись мелкими кровоизлияниями, а нетронутую растением кожу, на шее и лбу, покрыли бурые язвы, размером с копеечную монету.
Спрятав артефакт обратно в карман Пуля по инерции ощупал кожу дрожащими руками и с облегчением обнаружил, что она в порядке. Мысленно дав зарок больше в него не заглядывать, по крайней мере, пока, сталкер двинулся дальше, похрустывая мелкой мусорной крошкой, густо покрывшей разбитый пол.
Транслирует ли "Зеркало" обман или показывает возможное будущее — сказать сложно. Но артефакт пугал Пулю и притягивал одновременно.
Он вполне осознавал иррациональность своих метаний. Казалось, артефакт жёг его изнутри, подчиняя себе сознание. Одна часть Пули мечтала от него избавиться — продать, выкинуть, вернуть его владельцу. А другая жаждала заглядывать в него ежесекундно, сверяя собственные ощущения с отражением в «Зеркале».
На сей раз волевой компонент победил. Пуля не смог бросить своих друзей, и чувство долга спасло его от бесплодных иллюзий, транслируемых артефактом.
Осветив тёмный угол налобным фонарём, он на секунду запнулся, увидев на полу обездвиженного, распластавшегося, как тряпичная кукла, Зяму. Над ним склонился зомби, но почему-то не решался к нему прикоснуться.
Стрелять в ангаре Пуле не хотелось. Слишком много шума для замкнутого пространства, кишащего ожившими мертвецами.
Тихо шагнув вперёд, он поднял с земли увесистый булыжник, сбив им с ног незадачливого кадавра. Упав на живот, тот принялся отчаянно барахтаться, разбрасывая вокруг себя мелкий гравий и поднимая пыль. Придавив его сверху, Пуля буквально оседлал монстра и, что есть мочи, принялся долбить камнем по его затылку, надеясь перебить позвонки — как минимум, а как максимум — уничтожить мозг. Благо, хрупкие кости виска быстро поддались, и вскоре, труп окончательно затих.
Приглядевшись к Зяме, Пуля решил прощупать его пульс, но вовремя остановился. Запястье парня и часть ладони плотно покрывало радужное растение.
— Вот чёрт! — Выругался сталкер, и, намотав рукав комбеза на ладонь, осторожно прикоснулся к лицу товарища, пытаясь приподнять тому веки. — Так… Зрачки расширены. Не реагируют на свет. Ничего хорошего.
Похлопав товарища по щекам, Пуля, разумеется, не дождался реакции.
«Откачивать Зяму сейчас — не очень резонно, — успокоил сталкер разбушевавшуюся совесть. — Где-то поблизости притаился потенциальный враг. Не Фанат же огрел товарища по башке, в самом деле».
Пуля обстоятельно осмотрел небольшую рану прямо над височной костью товарища.
«А ведь похоже, Зяма не жилец. — С горечью подумал сталкер. — Дыхание поверхностное, пульс слабый. Покровы тела бледные, зрачки расширены».
Зомби на подоконнике заворочался, ломая животом торчащие вверх куски стекла, но выбраться так и не сумел. В очередной раз.
«Уж лучше бросить все силы на поиски живого напарника, чем возиться с без пяти минут жмуриком». — Вспомнил Пуля слова своего первого наставника — Дяди Сани, земля ему пухом. Он был толковым сталкером, правда, Петренко с Ворониным не очень его любили, хоть и привечали. Говорили, что Дядька — безыдейная личность, заточенная лишь на собственное выживание любой ценой. А Саня взял, и всех удивил — погиб, спасая группу ученых от пары химер. Вот такой двойной нонсенс.
Что химеры — одиночки по жизни, что Дядя Саня — явно, не групповой игрок, при всей своей любви к вылазкам в Дальнюю Зону. Но брачный зов воистину, меняет всех. Химеры сбиваются в пары и вместе вскармливают своих малышей.
Так же и Дядька — угораздило его втрескаться на старости лет в молодую научную сотрудницу местного НИИ!.. И теперь «старый солдат, не знавший слов любви» использовал любую возможность побыть (пусть и не наедине) со своей «обожаемой подругой».
Закончилось всё прозой жизни. Нарвались по-глупому на засаду двух тёртых хищников. Вот Саня и решил отдать последнюю дань несостоявшейся любви. Девчонка потом, кстати, недолго плакала. Выскочила замуж за какого-то прыщавого ровесника.
А Дядьку теперь вспоминают лишь Пуля и Петренко, таким противным и принципиальным он был по жизни — аж оскомину местным набил!.. Некоторые «барные» завсегдатаи неприкрыто радовались, когда их въедливый и более удачливый конкурент гробанулся по глупости. Точнее, пардон, «из лучших побуждений». Причём, Пуля до сих пор его поминает добром за науку, а вот Петренко — наоборот, подсмеивается и приводит в пример новичкам «как жить не надо», хотя и восхищается его последним поступком.
***
Из раздумий Пулю вырвало мерное жужжание, доносящееся из-за окна. Слабый всполох света озарил полумрак захламлённого ангара, и сталкер грязно выругался, укрывшись за ближним контейнером, стараясь при этом не касаться радужных пятен, рассыпанных под ногами.
Полтергейст завис напротив окна — как будто высматривал что-то, а потом, нервозно дребезжа, рванул в сторону главного входа.
«Едрить тебя в корень, собачий сын!» — Шепотом воскликнул Пуля и буквально вжался в стену, пытаясь занять наиболее выигрышную позицию.
Проверил оружие, сталкер затаился в самом тёмном углу. Сердце его заколотилось в районе горла.
Возбуждённое жужжание полтергейста сменилось мерным, утробным гулом. Мутант влетел в ангар и теперь внимательно осматривал помещение. По мере его продвижения, мелкий мусор, укрывающий пол, разлетался в стороны с тихим треском. Изредка раздавался грохот — это полтергейст отбрасывал очередную преграду, ожидая увидеть за ней сталкера.
Под ложечкой у Пули затрепетало. Руки вспотели, и ему всё время казалось, что оружие вот-вот выскользнет из ватных от ужаса пальцев. Холод сковал тело, и волосы на макушке встали дыбом — то ли от страха, то ли от близости электромагнитного источника, коим, по сути, и являлся полтергейст.
«Сейчас монстр проломит мне голову, как Зяме, и вдоволь напьётся мозговым веществом, если оно ещё не пересохло, — с ужасом подумал Пуля и крепче сжал оружие, предварительно накрутив ремень на запястье. — Этих тварей — хлебом не корми, дай вырвать из рук автомат. Треснет им тебе же по лбу и заливается треском, как будто смеётся».
Пути к отступлению не было. В глубине ангара маячила пара трупов. Но пойти на них — значит выдать себя полтергейсту.
«Беспокойные, старые зомби умны и проворны. — Судорожно размышлял Пуля, прикидывая варианты возможной развязки. — Мимо них просто так не прошмыгнёшь. А пока меня не замечают, укрытие кажется вполне надёжным. Может и пронесёт "нелёгкая" эту смерть мимо меня»?
Неловко пошатываясь, бледный мертвец в комбинезоне «Свободы» задумчиво взглянул в глаза Пуле, и челюсть его мгновенно пришла в движение. Сделать шаг навстречу жертве ему мешала труба, надёжно застрявшая в груде строительного мусора.
Кадавр попытался сдвинуть её с места. Безрезультатно. Тогда он приложил чуть больше усилий. Иссохшая рука с вялыми, безжизненными пальцами наткнулась на преграду и неприятно хрустнула. Зомби недовольно заворчал.
Его товарищ тоже заинтересовался трубой. Увидев за контейнерами сталкера, он, не отводя взгляда, поднял с земли газовый ключ, невесть откуда взявшийся в этом Богом забытом ангаре, и со всех сил треснул им по трубе.