Чтение онлайн

«Присматривай за своими друзьями», — Димка пристально смотрит мне в глаза, и голову просто разрывает от жгучей боли — как будто раскалённый штырь ввинчивается в мозг. Я теряю сознание и просыпаюсь на кафельном полу в окружении группы.

Мут хлопает меня по щекам, не жалея живота своего, отчего ухо горит огнём, возвращая меня в реальность.

Отстранив руку напарника, я ощутил затхлый запах подземелья с нотками нашатыря.

— Очнулся, голубчик. — Крякнул Петренко, убирая пропитанную лекарством ватку.

— Что ты ему подсунул?! — Возмутился Домра, глядя на Пулю. — Спрячь и больше никому не показывай.

— Чуть не сдох, — улыбнулся я сквозь тошноту. Боль постепенно отступала. Но голова до сих пор шла кругом.

Пересказав группе детали видения, я отхлебнул спасительного в таких ситуациях энергетика и вопросительно покосился на Мута:

— Твоя очередь заглянуть за грань.

— Нет уж, увольте, — неожиданно уперся Мут. — К чему мне шишка на затылке?.. У нас уже есть тут несколько болезных.

— А мне кажется, это важно, — доверительно прошептал Домра, во все глаза глядя на Пулю. — Раз уж мы оказались здесь все вместе, так давайте доверять друг другу и Доку.

— Аминь, — Закатил глаза Пуля. — Дошло наконец.

***

— Не хочу вас разочаровывать, друзья сталкеры, — выпятил Мут нижнюю губу, выражая всем видом сомнение, — но есть дела поважнее пустых галлюцинаций… Если Зона захочет со мной пообщаться, Она и сама подаст знак. Пускать её в голову я не намерен. Да и Грач выглядит так себе, почти как зомбак, прости Господи. Мне моя драгоценная тушка нужна живой и здоровой, в полном сознании. А вы делайте, что хотите.

Пуля досадливо притопнул, совершенно выходя из себя:

— Ну, как есть, баран упёртый.

— И весит так же, что примечательно, — Бесо окинул взглядом компактную, долговязую фигуру Мута. — Шестьдесят «кэгэ». Причем, тридцать из них — «кэ», а всё остальное — «гэ», — неприкрыто заржал "долговец" и закашлялся. — Не трать время на уговоры, Пуля. О его упрямстве легенды по Зоне ходят. Если что вобьёт себе в башку, кувалдой не вышибешь.

Мут потупил взор и спокойно, нараспев ответил взбешённому Пуле:

— Какой неписанный закон — самый главный для сталкера, как считаешь?

— Ну, не знаю. — Задумался торговец. — Опирайся на органы чувств, используй их по максимуму. Наблюдай, слушай, но последнее слово всегда за твоим чутьём. Как я это себе представляю. Помню, тот же Лунь подолгу зависал, не решаясь двигаться дальше. Словно медитировал. Те, кто ржал над ним, все гробанулись. А он до сих пор живее всех живых. — Улыбнулся Пуля своим мыслям. — И девчонка его… Уникум, странное создание. Да что там говорить!.. В то время такой подход был в новинку. Мало люди знали о природе Зоны. Пытались подбить её под свою логику. А она здесь совсем не важна! В первую очередь ты задаёшь вопрос своему подсознанию, которое уже считало все знаки: «Что будет, если я сейчас сверну туда?» И слушаешь, чем откликается в теле ещё не сделанный шаг. Вот, справа скрипит покосившаяся лачуга, вызывая странный холодок между лопаток. Туда не пойдём. А вон то раскисшее, покрытое глубокими бороздами поле, почерневшее от кислотных дождей вызывает в груди едва различимое тепло. «Там опасности нет», — говорит сталкеру его чуйка.

— Так чем история с «Зеркалом» отличается от всего прочего? — Ухмыльнулся Мут. — Тем, что мы по умолчанию, должны принимать на веру любые утверждения Дока?

— По мне, так он ни разу не ошибался… — Пожал плечами Пуля.

— Ну и что дальше? — В голосе Мута читался вызов. Ситуация явно начала его напрягать. — Мне интуиция не то что подсказывает — орёт в ухо, чтобы я держался от арта как можно дальше. А тело откликается покалыванием, стоит лишь задуматься о «Зеркале». Весьма болезненным, скажу я Вам. Вот закрываю глаза, а перед глазами стоит одна и та же картинка, будто слайд, каждый раз… И от неё у меня мурашки размером с булыжник! Что бы Док не увидел в «Зеркале», я не дам «сознанию» Зоны слиться с моим. Пусть Болотник хоть трижды прав. Пока не поговорю с ним лично, и пальцем к этой штуке не притронусь. Уж прости, Пуля. Я солидарен с Фанатом целиком и полностью. В «Зеркале» нет ничего, кроме лжи.

Повернув голову на бок, подобно воробью, Пуля с интересом рассматривал Мута, не нарушая молчания. Группа замерла. Никто не влезал в спор. Даже словоохотливый Бесо, казалось, немного задумался.

— Так что за картинка? — Нарушил, наконец, молчание я.

— Тьма, поглотившая всё вокруг. Полное небытие, без звуков и запахов. Каждую ночь, когда мне НЕ снятся кошмары про смерть Серого, я вижу «это». А точнее «ничто». Несколько часов к ряду, осознавая каждую секунду пребывания во сне. Лежу в полной темноте и тишине. Будто бы вне тела. А очнуться не могу. В эти моменты мне кажется, что Зона сковала меня и держит, питаясь всем тем хорошим, что во мне есть. Прикасаясь к самой моей душе ледяными пальцами. И если я загляну в «Зеркало», то позволю ей достать себя наяву… и больше никогда не избавлюсь от этого гнетущего ощущения беспомощности перед тьмой и Зоной… — Запнулся Мут. В нём не осталось ни следа бравурного веселья, ни агрессии, ни желания всё на свете подвергнуть сомнению. Я прочёл в его глазах лишь ужас, неподдельный, жгучий. И снова провалился в детство — в ту самую безысходность, с которой сталкивался каждую ночь.

Накинув рюкзак на плечо Мут поднялся с банкетки и обратился к полковнику:

— Всё это лирика. Предлагаю выдвигаться, пока Пуле ещё что-то «важное» в голову не взбрело.

Сталкер усмехнулся, но промолчал. По всему заметно, как трудно дался ему спор с Мутом.

«Но почему это так важно для Дока — чтобы мы с напарником непременно заглянули в «Зеркало», — задумался я, не находя ответа. — Почему не Бесо или Петренко? И по какой причине он сам нас не попросил об этом, пока мы не разминулись? Что-то Пуля недоговаривает…»

Разблокировав дверь, Бочка аккуратно высунулся наружу. Осветив фонариком узкий коридор, он постоял какое-то время на пороге, вдыхая затхлые ароматы подземелья.

— Вроде, всё тихо, — дал отмашку Эд. — Детекторы аномалий и жизненных форм помалкивают. Идём?

***

Когда-то в детстве мне казалось, что пустые подземелья молчаливы, и тем ужасны. Я спускался в бабушкин погреб, замирая всем сердцем, ощущая эту «тихую тьму» всем телом. Проваливаясь в неё, словно в колодец. Бесшумная опасность мне чудилась везде — за каждой банкой с компотом. Вот отвернусь на секунду, и неведомый монстр отхватит мне голову своей огромной клешнёй.

Много позже, копаясь в «Энциклопедии Зоны», я с удивлением узнал этот образ из детства в случайной фотографии излома — мутанта с деформированной, поросшей костяными пластинами рукой. И в тот же миг я осознал, что Зона уже жила во мне, воспитывала мой характер и проникала в мою душу… Какой смысл бояться — заглянуть в это треклятое «Зеркало», если Зона и без него не раз смотрела в меня?

В подземельях под «Выжигателем» тьма казалась другой. Там ни на секунду не останавливалась жизнь. Звук не замирал в пустых закоулках, не исчезал за крутым поворотом. Он ломался и крошился, отражаясь от стен. Уходил всё дальше от своего первоисточника, наполняя многочисленные коридоры нестерпимой, острой какофонией. Кошмарная, диссонирующая с человеческим сознанием, она состояла из глухого скрипа дверных петель и жужжания старых ламп. В трубах то и дело что-то ухало и стенало, заставляя мою душу улетать в пятки. Иногда к привычным звукам добавлялось шипение аномалии или завывание сквозняка, похожее на шёпот, зовущий души во тьму.

Я повзрослел и стал смелее, но надломленный тьмой ребёнок всё ещё заперт в глубинах моего подсознания. Иногда он дергает «взрослого» за рукав, впиваясь в его ладонь от страха неизвестности.

Это Зона научила меня смотреть в оба, ни на секунду не расслабляясь. Я впитал этот урок каждой клеткой своей ребячьей души. До боли, до тошноты, до обморока.

И когда в лагере я столкнулся с Васильевым, то, быть может, один из всей палаты действительно мог противостоять его влиянию, потому что у меня уже имелась прививка, случайно поставленная Зоной… Незримая отметка в мозгу, срабатывающая, как набат, не дающий во мне уснуть всему человеческому. Я научился жить с Её тенью за спиной, умея противостоять кошмарам…