Чтение онлайн

— Дани, — позвала Мария, когда девушка уже почти дошла до двери. — Пожалуйста, прости, что подвела.

Дания медленно повернулась. В её взгляде не сквозило ничего, кроме стального холода.

— Надеюсь, ты не ждёшь, что я буду вытирать тебе сопли? С этой Марией мы не сильно близки. Вернёшь знакомую сучку, которая знала, чего хочет, и чихать хотела на трудности — звони. В любом случае удачи в самокопании.

Она всё же ушла. Мария окинула взглядом пустую аудиторию. Из груди вырвался то ли смешок, то ли всхлип. Грудь затрясло в беззвучных рыданиях, сдерживать которые больше не было сил. Она знала, что так будет, чувствовала, но… как же это оказалось больно, боже…

Слёзы катились по щекам, попадали на губы, оставляя на них сладковато-солёный привкус, стекали по подбородку и шее в ворот блузки. Они не останавливались, но Мария и не пыталась успокоиться. Всё напряжение последних месяцев, предательства, разочарования, напускное бесстрашие, сомнения… Все эмоции выливались со слезами, пока душа не стала напоминать комок сухой потрескавшейся глины.

Внутри воцарилась тишина. Ни мыслей, ни эмоций. Пустота. Мария вышла на улицу, решив, что сегодня она впервые сознательно прогуляет занятия. Хуже уже не будет.

Она медленно побрела по улицам с их предпраздничной суетой. Внутри тихо умирала вера в то самое пресловутое рождественское чудо. Она уже не маленькая, сама решила стать взрослой, а у взрослых чудес не бывает…

Дрожащими руками Мария вставила ключ в замочную скважину и, приложив немалое усилие, открыла дверь репетиционной. Руки не слушались, её будто лишили сил, обесточили.

Внутри было холодно, но всё ещё уютно. Их маленький мир с квартетом, так и не ставшим настоящей командой. Мария положила скрипку на круглый рояль-стул и прошлась по крошечному помещению, поправляя белую материю и поочерёдно зажигая свечи. Некоторые светили тускло — сели батарейки. Она машинально посчитала количество, которое нужно будет докупить, села на потёртый венский стул, облокотилась на спинку и закрыла глаза.

В сумке настойчиво завибрировал телефон. Наверное, в десятый раз за последний час, но Мария даже не шелохнулась. Всё потом, и все… Даже Рик. Особенно Рик.

Не сдвинулась с места она и тогда, когда дверь дёрнулась, впуская в каморку поток морозного ветра и шум улицы. Рик буквально слетел с лестницы, привалился к стене и шумно выдохнул.

— Прости, малышка, — отдышавшись, произнёс он, — ты охренела?

Мария перевела на него отстранённый взгляд.

— Твою ж мать! — продолжал Рик сыпать своими излюбленными ругательствами. — Какого хрена ты не берёшь трубки и не отвечаешь на сообщения? Два предложения: «Отвали. Мне надо побыть одной», и вот, я не напоминаю папашу-параноика!

Он подошёл ближе и сел перед ней на корточки, взяв её лицо в ладони.

— Что произошло? — спросил Рик.

Мария обхватила его руки ледяными пальцами. Мозг отметил, что они горячие и большие, а ещё, что шея держала голову на честном слове, и эти руки подоспели как нельзя кстати.

— Как ты меня нашёл? — шепнула она.

— Твоя чокнутая подружка влетела на нашу репетицию с ноги со словами, что ты слабачка и, наверное, уже прыгаешь с моста в канал. А на мои вопросы заявила, что вы больше не играете вместе, поэтому посоветовала мне пойти в задницу и там спросить, — сказал Рик. — Не было времени открутить ей башку, потом займусь. Так что случилось?

Мария пожала плечами, окончательно расслабив шею и буквально уложив голову на ладони Рика.

— Сегодня я узнала, что Эрколано запретил нам играть его произведения, угрожая судом. Играть нечего, а теперь и не с кем… так получилось, — она помолчала, а затем добавила чуть тише. — Я всё же неудачница.

— Вот мразь… — процедил Рик, перехватывая её обмякшее тело и усаживая к себе на колени. — Ему я выбью мозг в первую очередь, раз плохо понял с первого раза.

— Не нужно, — Мария уткнулась в его шею, вдыхая любимый запах. — Так даже лучше…

Она затихла на несколько минут, затем медленно поднялась и уставилась на Рика.

— Представляешь, организатор спросила название нашего коллектива, а я… Я поняла, что у нас нет названия. Я собрала людей, убедила, что мы станем командой и всем покажем, какие потрясные музыканты и… не придумала названия? Господи… это так глупо и так… показательно…

Она мотнула головой, рассеянно улыбнулась, закусила губу…

— Даже сейчас, — Мария спрятала ладони в его куртке, тщетно пытаясь согреть. — Я даже сейчас не могу представить, как бы назвала наш квартет, понимаешь?

Рик кивнул, заправив ей за ухо растрёпанные волосы. Мария снова уткнулась в его шею, а он молча притянул её к себе. И в этом молчании было в сотню раз больше поддержки, чем во всех словах мира. Это молчание обнимало и давало свободу.

К горлу снова подкатила волна.

Мария сжала пальцами ткань мужской толстовки и громко разрыдалась.

Рик крепче прижал к себе Марию, покачиваясь из стороны в сторону. Он не пытался её успокоить. И дело было не в том, что, как и большинство мужчин, понятия не имел, что делать с женскими слезами. Просто увидел знакомую ему историю про боль от обиды, разочарования и предательства. И единственно верным решением было вытащить эту боль любым способом. Алкоголь, скорость, крушение мебели, ночные клубы и секс без обязательств — все известные ему методы никак не вязались с Марией. А вот слёзы… почему нет? Он не пробовал, но слышал, что девочкам заходит.

Мария затихла в его руках. Рик аккуратно провёл ладонью по её расслабившейся спине. Какое же всё-таки дерьмо, этот мир людей.

На короткий миг показалось, что жизнь налаживается. Утром он разговаривал с матерью. Несмотря на тепло последней встречи, Рик всё ещё напрягался каждый раз, когда на экране смартфона загоралось её имя.

— Сынок, — родное лицо заставило сердце привычно сжаться. — Как ты? Давно не звонил… снова.

— Привет! — он улыбнулся. — Прости, перед концертом дел навалилось. Я списывался с Роми, она говорила?

— Твоя сестра сейчас в Сан-Франциско по работе…

— Ясно, — Рик бросил беглый взгляд на часы, прикидывая, успевает ли он на репетицию. — Как ты?

— Рикардо… — родительница явно нервничала. — Я… я смогла развестись.

— Что? — он не сразу понял, о чём она говорит.

— Я развелась с твоим отцом. Официально. Он подписал бумаги.

Удивительно, но признание неприятно кольнуло тупой иглой под рёбра.

— Ого… — присвистнул Рик. — Поздравляю… А как же его политическая карьера?

— Я… нашла возможность. Искала столько лет и вот теперь свободна… — женский голос дрогнул. — Я хотела сказать… Ты можешь всё бросить, Рикардо! Он не будет чинить тебе препятствий. Просто бросай всё и приезжай во Францию. Этьен… он с радостью посодействует твоей музыкальной карьере!

Рик усмехнулся. Вот почему в последнее время отец никак не проявлял себя — пытался вывезти бунт строптивой жены. Круто, но этот разговор потерял актуальность примерно месяц назад, а может, больше.

— Не буду уточнять, кто такой Этьен, — ответил он. — Но нет, мама, спасибо.