Чтение онлайн

— Посмотри на меня, — попросил Рик. Его шёпот прозвучал совсем близко. — Посмотри на меня, Мари.

Она открыла глаза.

— Я боюсь, — призналась, едва слышно. — Того, что чувствую… Ужасно боюсь.

— Я тоже, — ответил Рик и поцеловал её в уголок губ.

Когда он вошёл в неё, она вскрикнула. Было больно. По-настоящему больно. Остро. Невыносимо. На глазах выступили слёзы, а из груди вырвался всхлип. Рик замер, давая ей время. Он гладил её лицо, что-то шептал, а после начал двигаться. Сначала медленно, сдерживая себя, затем быстрее. Боль стихла, уступая место тугой наполненности. Каждое движение отдавалось в теле щекочущей волной, заставляя жадно хватать ртом воздух. Пальцы с силой впивались в сильную напряжённую спину. Внутри росло неясное напряжение.

— Громче, — прорычал Рик, когда она в очередной раз всхлипнула, и ускорился. — Да, Мари!

Она не выдержала. Крик вырвался сам — глухой, надрывный. Рик поймал его губами, не сбавляя темп, заставляя чувствовать, как внутри всё сжимается и пульсирует.

Через несколько секунд он вздрогнул и замер, уткнувшись в её плечо. Комнату накрыла тишина. Мария чувствовала, как быстро бьётся его сердце. Или это было её?

Внутри вдруг стало оглушающе спокойно. По щеке скатилась слеза.

— Ты плачешь? — Рик приподнялся, тревожно всматриваясь в её лицо.

— Нет, — ответила она. — Да… Не знаю…

Он осторожно вытер слезу большим пальцем, поцеловал мокрую дорожку и, перекатившись на бок, притянул её к себе.

Они лежали молча. Мокрые. Оглушённые. Чужие и родные одновременно.

— Больно? — спросил Рик, снова нарушая тишину.

— Не знаю, — честно ответила Мария. — Немного…

— Прости, малышка…

Рик прижал её крепче, зарываясь носом в копну спутавшихся локонов. Мария прикрыла глаза и улыбнулась, переплетая их пальцы. В голове совершенно некстати возникла мысль, что музыка, которую она искала все эти годы — та самая, настоящая и живая, — всё это время жила не в концертных залах, не в учебниках и нотных тетрадях. Она всё это время жила в её сердце и просто ждала.

— Рик, — позвала она тихо.

— М? — сонно откликнулся он.

— Сыграй мне что-нибудь потом… На гитаре. Я хочу услышать твою музыку…

Она не увидела — почувствовала его улыбку. Волос коснулся невесомый поцелуй.

— Всё, что захочешь, Чичи…

Мягкие лучи солнца проникли сквозь створки жалюзи, расчертив крошечную кухню ровными розово-жёлтыми полосками. Погода обещала радовать впервые за неделю бесконечной серости и утренних заморозков. Ещё один несомненный плюс начинавшегося дня — то, что это был выходной. Можно было сводить Марию на настоящее свидание, а после затусить с парнями из джаз-бэнда. Сесть за песню, вызвать клининг, в сотый раз отрепетировать музыкальную партию для очередного зачёта… Но уже битый час Рик сидел на кухне, курил и лениво гипнотизировал взглядом пространство.

Мыслей было много, силы обнулились прошлым вечером, когда они с Марией занимались любовью. Он чувствовал, что в этой девочке тлеет настоящее пламя, и не ошибся. Потому и сопротивлялся своим желаниям всё это время. Знал, что вся его хлипкая теория о независимости и свободе сгорит в этом пламени к чертям. И если после первого поцелуя он ещё верил, что его романтический настрой — не больше, чем желание дотянуться до запретного плода, то сейчас был абсолютно уверен — влюбился. Запал на долбаную отличницу с шёлковой кожей и самыми мягкими губами на всём, мать его, свете.

Схема работала идеально столько лет. Желание — секс — удовлетворение. И вот, сломалась. Он стал тем самым сопливым ублюдком, который хочет сгрести в охапку хрупкое податливое тело, уткнуться носом в мягкие волосы и вдыхать одуряющий аромат до потери сознания. Он хотел, а она ушла. Заёрзала в его руках, стряхнула набегающий сон и засуетилась, осознав, что уже поздно и «мама с папой будут волноваться».

Рик смотрел, как она роется в складках одеяла, выискивая своё простое, но такое привлекательное бельё, как стыдливо прикрывает красивую грудь, и ощущал себя долбаным сталкером, не желавшим упускать из вида ни единой мелочи.

Одевшись, Мария вскочила, потом резко развернулась и чмокнула его в уголок рта. Пришлось удержать и объяснить, что хорошие девочки одни по ночным улицам не ходят. Особенно когда от них пахнет сексом на километры вперёд.

Рик тихо рассмеялся, вспомнив, какие большие глаза сделала Мария, когда он произнёс последнюю фразу.

— Не хочу об этом знать, Конти, — заявила она, закрывая его рот ладошкой.

Радовало, что крыша не отъехала окончательно в сторону спонтанных сюрпризов и огромных розовых медведей. Но возникшее желание быть рядом двадцать четыре на семь казалось таким лёгким и естественным, будто Мария всегда присутствовала в его жизни, как её неотъемлемая часть. И это пугало.

Он докурил, затушил окурок в пепельнице и уставился в потолок.

Выпуск. Франция. Побег в новую жизнь. Рик чётко выстроил этот план — закончить чёртову консерваторию, собрать вещи и улететь, чтобы никогда больше не видеть ни отца, ни кого бы то ни было из своего неудачного прошлого. Забыть. Переписать. Начать с чистого листа, как когда-то давно он вырвал из жизни главы про веру в настоящую семью, где мама и папа, где семейные застолья, объятия, смех и громкие ссоры с обязательным примирением.

И всё шло как по маслу. До неё.

— Чёрт! — выдохнул Рик, проведя ладонями по лицу.

Он не планировал это. Привязанность, чувства — всё то дерьмо, что делало людей уязвимыми и зависимыми. И что? Теперь он сидел в тишине маленькой кухни и боролся с целым списком страхов, главным из которых на удивление был — оттолкнуть Марию от себя и разрушить что-то хрупкое и невесомое, но так похожее на счастье. Или… снова разрушить себя.

Рик встал, налил себе кофе, сделал глоток и поморщился. Остыл.

Пройдя в ванную, он оперся ладонью о раковину, взглянул на своё отражение и усмехнулся, потирая заросший щетиной подбородок. Его планы никуда не денутся, а вот Мария… Мария может. С момента, как они расстались на углу её дома, она не написала ему ни строчки. Переплюнула разом всех самых независимых девиц, с которыми у него были отношения. Как это вообще называется?

Рик плеснул в лицо холодной водой.

— Ладно, — обратился он к своему отражению. — Что может замаскировать серьёзный разговор под пустую болтовню? И зачем нам вообще серьёзный разговор?

Ответ пришёл неожиданно легко. Он хотел увидеть её. Не для того, чтобы снова затащить в постель — хотя, к чему врать, этого тоже чертовски хотелось. Но главное… просто быть рядом. Смотреть, как она заправляет за ухо выбившуюся прядь, как задумчиво морщится, выбирая блюдо в меню. Перекидываться колкими фразочками и смеяться, понимая, что она снова ведёт счёт в их пикировке.

Умывшись, Рик натянул свежую футболку и толстовку, после чего всё же собрался с силами, достал телефон и коротко набросал: «Через пару часов заберу тебя, откуда скажешь. Хватит времени собраться? Прокатить не получится».