Чтение онлайн

– А, так все-таки это был ты, Декан.

– Ну хорошо, я, но это было просто совпадение, – ответил Декан желчно.

– Ну-ка, все вы, бегом отсюда, – сказал Ридкулли. – Сию же минуту в Университет!

– Я хочу сказать, я не понимаю, как вы могли предположить, что это моя вина, только потому, что иногда я оказывался тем, кто…

Пена вздулась чуть сильнее и из-под нее показались гномий шлем и два глаза.

– Звините, – донеслось из-под пузырей. – Но кто-нибудь собирается за все это платить? Четыре доллара, спасибо большое.

– Деньги у Казначея, – быстро сказал Ридкулли.

– Уже нет, – сообщил Главный Диспутатор. – Он купил семнадцать пончиков.

– Сахар? – спросил Ридкулли. – Вы позволили ему есть сахар? Вы же знаете, что от сахара он делается очень, вы же знаете, странным. Миссис Панариция говорила, что заметит, если мы допустим его до сахара, – он услышал, как волшебники заплюхали в направлении двери. – Все в порядке, дружище, ты можешь нам верить, ибо мы – волшебники. Я пришли немного денег поутру.

– Ха, и вы ожидаете, что я этому поверю, что ли? – спросил гном.

Это была долгая и трудная ночь. Ридкулли развернулся и взмахнул рукой в направлении стены. Октариновая вспышка и на стене появились выжженые слова: «ТВАИ 4 ДОЛОРА».

– Отлично, отлично, никаких проблем, – сказал гном, ныряя обратно в пену.

– Я не склонен думать, что Миссис Панариция будет волноваться, – сказал Преподаватель Современного Руносложения, когда они хлюпали сквозь темноту. – Я видел ее и некоторых дев на… э-э-э… концерте. Ну, вы понимаете, дев с кухни. Молли, Полли и… э-э-э… Долли. Они… э-э-э… визжали.

– Мне не показалось, что музыка была настолько уж плоха, – заметил Ридкулли.

– Нет, э-э-э… не от боли, я, э-э-э… не сказал бы, – сказал Преподаватель Современного Руносложения, начиная краснеть. – Но, э-э-э… когда молодой человек стал качать бедрами вот так…

– Он сильно похож на эльфа, по-моему, – сказал Ридкулли.

– Э-э-э… мне показалось, что она бросила что-то из своих э-э-э… нижних вещей прямо на сцену.

Это сообщение заставило замолчать даже Ридкулли, по крайней мере на некоторое время. Все волшебники неожиданно погрузились в какие-то глубоко личные размышления.

– Как, миссис Панарация? – начал Профессор Неопределенных Исследований.

– Да.

– Как, она?

– Я, э-э-э… думаю, да.

Однажды Ридкулли видел купальник миссис Панариции. Он был впечатлен. Он никогда не предполагал, что в мире есть столько розового эластика.

– Что, точно она? – спросил Декан голосом, будто бы идущим очень издалека.

– Я, э-э-э… совершенно уверен.

– На мой взгляд, весьма тревожное сообщение, – с живостью заметил Ридкулли. – Она могла причинить кому-нибудь серьезные повреждения. Значит так, вы все, марш в Университет и примите холодную ванну, быстро!

– Действительно она? – спросил Профессор Невообразимых Исследований. Почему-то никто из них не чувствовал себя в силах оставить эту мысль в покое.

– Будьте хоть немного полезными и найдите Казначея, – прикрикнул Ридкулли. – И первое, что я бы сделал утром – это вызвал вас всех пред очи университетского руководства, если бы не тот прискорбный факт, что вы и есть это руководство.

Вонючий Старина Рон, профессиональный маньяк и один из самых трудолюбивых анк-морпоркских нищих, помаргивал во мраке. Лорд Витинари потрясающе видел в темноте. И – к его собственному сожалению – обладал хорошо развитым нюхом.

– И что произошло потом? – спросил он, стараясь не поворачиваться к нищему. Несмотря на то, что в действительности Вонючий Старина Рон был маленьким скрюченным человечком в огромном грязном пальто, судя по запаху, он заполнял собой весь мир. Вонючий Старина Рон представлял собой физико-шизоидный феномен. Существовал Вонючий Старина Рон, и существовал запах Вонючего Старины Рона, вырабатываемый годами и достигший уже собственной индивидуальности. Всякий мог обладать запахом, который надолго задерживался после его ухода, но запах Старины Рона прибывал за несколько минут до него самого, чтобы успеть хорошенько распространиться и создать комфортные условия к приходу хозяина. Он развился в нечто столь поразительное, что уже не воспринимался носом, который мгновенно замыкался в попытке спастись; люди догадывались, что Рон приближается, когда сера у них в ушах начинала плавиться.

– Жучит, жучит, непрально пучит, я им грю, жучрю…

Патриций терпеливо ждал. Беседуя с Вонючим Стариной Роном, вы должны дать время его блуждающему уму войти в соприкосновение с языком.

– …следил за мной магией, я им грю, суп бобовый, смотри сюда… а потом все танцевали, вишь ты, а потом еще двое волшебников на улице, один тащил музыку в ящике, а мистер Достабль спросил, а потом кофейня взорвалась и они все ушли в Университет… жучит, жучит, жучу, посмотрим, если я не.

– Кофейня взорвалась, так?

– Везде кофейная пена, вашество… жуч…

– Да, да, и так далее, – взмахнув тонкой рукой, сказал Патриций. – И это все, что ты можешь мне сказать?

– Ну… жуч…

Вонючий Старина Рон поймал взгляд Патриция и заставил себя заткнуться. Даже его весьма неординарный рассудок был способен уловить момент, когда не стоит испытывать свою обтрепанную судьбу. Его Запах блуждал по комнате, знакомясь с документами и разглядывая картины.

– Они говорили, – сказал он, – это сводит женщин с ума, – он наклонился вперед. Патриций отклонился назад. – Они говорили, как только он повел бедрами вот так… миссис Панариция кинула свои… каконитам… на сцену.

Патриций приподнял бровь.

– Каконитам?

– Ну, вы знаете, – Старина Рон неопределенно помахал руками в воздухе.

– Пара подушек? Два мешка муки? Огромные тру… О. Я понял. Боги. Не было ли жертв?

– Не знаю, вашество. Зато знаю кое-что еще.

– Да?

– У… Корявый Майкл говорит, вашество иногда платит за информацию…

– Да, я знаю. Не могу понять, откуда берутся эти слухи, – сказал Патриций, поднимаясь и открывая окно. – Я должен бы предпринять что-то, чтобы их пресечь.

И снова Старина Рон напомнил себе, что хоть он и псих, но все же недостаточно безумен для этого.

– Только у меня это есть, вашесто, – сказал он, извлекая что-то из ужасных тайников своего одеяния. – На этом что-то написано.

В сиянии основных цветов явился постер. Он был не так уж и стар, но час или два у Рона за пазухой существенно состарили его. Патриций развернул его при помощи пары пинцетов.

– Это картинки музыкальных лабухов, – объяснил ему Рон. – А это – надписи. И тут еще больше надписей, глядите. Мистер Достабль велел троллю Чалки напечатать его только что, но я протолкался внутрь и пригрозил, что подышу на них на всех, и они дали мне один.