Чтение онлайн

Да сохранятся его дни надолго, они сегодня и завтра будут излучать творческий труд певца Марка Рейзена.

1985

Поль Робсон

Встречи с Полем Робсоном всегда производили на меня огромное впечатление.

Помню один из дружеских вечеров в Москве. Сидя у рояля, я напевал “Солнце низенько”. Видимо, обаяние украинской музыки пленило Робсона. Неожиданно в терцию, сначала робко, затем тверже, с увлечением зазвучал его голос.

Кругом все смолкли. Мы быстро спелись. И вскоре наш дуэт звучал уже вполне уверенно.

Поль Робсон пел по-украински, и я дивился той легкости, той восприимчивости, с которой он почти мгновенно уловил поэтический и мелодический рисунок украинской песни.

Вдохновенный певец, он с особой чуткостью воспринимает музыку, рожденную народом, где бы этот народ ни жил: на Миссисипи или на Днепре.

Я понял, что между этим маленьким эпизодом и всей творческой жизнью Робсона, певца и борца, существует внутренняя связь.

Глубокая любовь к народу диктует Полю Робсону ту страстность и настойчивость, с которой он борется за интересы трудящихся, за мир.

В один из приездов Робсона мы разговорились с ним о некоторых творческих проблемах. Речь зашла о возможном участии Поля Робсона в спектакле “Отелло”, шедшем в одном из московских театров.

Робсон сказал, что он трактует образ Отелло так же, как и знаменитый негритянский трагик Олдридж, дочь которого во время своих занятий с Робсоном рассказала ему о мастерстве своего отца и о том, как он понимал шекспировского Отелло.

В свое время Олдридж обменялся портретами с Тарасом Шевченко, с которым он был связан искренней дружбой. Встретившись в Петербурге, долго молча стояли, обнявшись, украинский поэт и негритянский актер. Они были очень взволнованы.

Однажды я приветствовал Поля Робсона от имени работников искусств.

После приветствий, рукопожатий и взаимных объятий мы исполнили дуэтом в октаву известную народную песню “Ах ты, ноченька”. Эта песня в нашем исполнении была записана на пленку, и теперь ее можно услышать по радио.

Во время одного из приемов в ВОКСе мы засиделись до рассвета. Были открыты окна. Робсон пел, и голос его был слышен на улице. Певец подошел к окну, его встретили цветами и громкими приветственными возгласами. Робсон, принимая цветы, улыбался и в знак благодарности тоже бросал цветы своим слушателям. Эта случайная аудитория — прохожие, дворники да влюбленные, встречавшие рассвет в уютном московском сквере,— восторженно слушала замечательного певца.

Мы видели, как в Парке культуры имени Горького тридцать тысяч зрителей, затаив дыхание, с любовью и огромной признательностью слушали негритянского певца.

Вспоминая Поля Робсона в день его шестидесятилетия, вновь понимаешь, какие высокие качества человека и гражданина воплотились в этом замечательном артисте.

Робсон — боец в искусстве и в жизни. Искусство его — это искусство певца-трибуна, политического борца.

1958

Леонид Собинов

Можно много и долго говорить об известной эпохе в вокальном искусстве, но можно сказать всего одно лишь слово, которое определяет эту эпоху.

Слово это — Собинов.

Великий, вдохновенный артист, в благородном облике которого в гармоническом единстве слились черты певца, музыканта и гражданина, оказал большое влияние на все наше оперное искусство.

Вот почему с такой теплотой и благодарностью чтут память Леонида Витальевича Собинова. Казалось бы, писать о певце, который уже не поет и давно отзвучал, затруднительно. Ведь даже самая совершенная запись на пластинке не дает подлинного звучания, и именно того, в котором воспринимаешь ж и в у ю мысль. Невозможно воспроизвести сейчас то подлинное, неповторимое, что было в звучании Л. В. Собинова.

Что же остается в таком случае от певца? Остается его огромный вдохновенный труд, отданный на обогащение русской и мировой вокальной культуры. Остается высокая вокальная культура, накапливаемая и приумноженная последующими поколениями. И в сегодняшнем сценическом и вокальном звучании есть доля труда наших предшественников, есть труд Леонида Витальевича Собинова.

Известно, что Собинов готовил себя к адвокатской деятельности, но она оказалась ему не по душе. Леонид Витальевич целиком посвятил себя любимому делу — искусству.

Он писал по этому поводу: “Музыка и драма — вот вся жизнь, и, ей-богу, я не стал от этого глупее. Напротив, как будто многое в жизни становится яснее, все проще, а искусство, развивая эстетическую сторону, сделает и меня как-то чище”.

Леонид Витальевич Собинов родился 7 июня 1872 года в городе Ярославле. Дед его был вначале крепостным, а впоследствии откупился на волю.

Собинов в детстве пел в церковном гимназическом хоре, затем, учась в Московском университете, выступал в студенческих хорах. Девятнадцатилетним юношей он в первый раз выступил на сцене в украинской труппе Заньковецкой и Садовского. Украина издавна являлась неисчерпаемым источником, дающим хорошие голоса, и естественно, Собинова привлекали музыкальная атмосфера, хорошее пение, каким отличался украинский творческий коллектив. В 1897 году певец вступил в труппу Московского Большого театра, где он вдохновенно работал до конца своих дней.

Интонационное, вернее чистое, звучание имеет свои истоки, свои корни. Их Леонид Витальевич определял так: “Пение в хоре считаю главным фактором моего вокального и музыкального развития”.

В его творчестве всегда преобладал оптимизм. Эта радость творчества с необыкновенной силой воплотилась в его огромном репертуаре лирического тенора — в опере, камерных концертах,— искусстве, в котором Собинов оставил глубокий след.

Общение Леонида Витальевича с такими выдающимися музыкантами и музыкальными деятелями, как Кюи, Танеев, Глазунов, Рахманинов, Аренский, Ипполитов-Иванов, Глиэр, Сук, Лосский, Сахновский, его участие в керзинском кружке “любителей русской музыки”, его встречи с писателями Максимом Горьким, Л. Андреевым, Н. Телешовым, А. Серафимовичем, В. Вересаевым, поэтами А. Блоком, В. Брюсовым, С. Есениным, С. Городецким, В. Каменским, с художниками К. Коровиным, М. Нестеровым, Ф. Федоровским — все это не было случайным. Многочисленные встречи и беседы, горячие споры об искусстве, литературе не проходили бесследно для певца; они помогали решать ряд творческих проблем.

В раннем периоде своей артистической деятельности Собинов неоднократно бывал за границей (Мадрид, Милан, Париж, Берлин), где встречался с крупными представителями музыкального и вокального искусства. Но он всегда оставался русским певцом-художником, сохраняя во всех выступлениях свой неповторимый индивидуальный артистический облик. Выступления Собинова на сценах европейских театров явились триумфом русского искусства.

Собинов дорог, понятен и близок советским людям не только как артист и художник, но и как гражданин-патриот. Слова: “искусству и общественности надо служить одинаково разумением и восхищением” — были его лозунгом, его девизом.