Чтение онлайн

Пластинки и звукозаписи певца частично сохранились и сегодня, но они несовершенны и их надо реставрировать. Но труд певца ценен, когда он “звучит”... Культура пения сегодняшнего дня была бы немыслимой без таких талантливых и блестящих тружеников, как Михаил Иванович Донец.

Современное поколение людей, которые жизнь свою посвятили искусству, уважают и вспоминают его с благодарностью как певца и общественного деятеля.

1983

Андрей Иванов

“Обошел трижды вокруг света и научился храбрым быть...” И Андрей Иванов действительно храбрым был! Подумать только: пел Риголетто и Онегина. Это ясно — храбрость!

Я впервые услышал его в Киевской оперетте, где он пел партию баритона. Там же надо было говорить, быть очень подвижным в пении и танце. Эту живость можно проследить и в его записях, начиная с украинской народной песни “Взял бы я бандуру” и кончая романсами Чайковского. Хорошо помню его в “Князе Игоре” в Большом театре.

Диапазон Андрея Иванова вызывает удивление. И звучание его голоса, умение петь кантиленным звуком — удивительно. Это первое условие пения, и он блестяще его усвоил.

Родился Андрей Иванов в городке Замостье (теперь Люблинское воеводство в Польше), учился пению в Киеве. Пел ли он в детстве, не знаю. Но на него огромное влияние оказала Украина. Солисты Киевской оперы всегда отличались певучестью.

Кого бы вы не взяли — Марию Литвиненко-Вольгемут, Елену Барилотти-Петляш, Ларису Руденко, Зою Гайдай, Наталию Захарченко, Марию Донец-Тессейр, Ольгу Окуневу, Николая Зубарева, Михаила Донца, Евдокима Цинева, Николая Шостака, Василия Ухова и многих других — все они оставили блестящий след. К этой когорте принадлежит и Андрей Алексеевич Иванов. Он был наделен даром слушать и слышать, и это характеризовало его прекрасное звуковедение.

Пел Андрей Иванов с такими дирижерами, как Штейнберг, Бердяев, Пазовский, Палицын, работал с режиссерами Лосским, Лапицким, Покровским, Баратовым.

Важно знать творческую палитру художника и понять, все, что он показал, что отдал обществу, которому посвятил свой труд. Но все отдать невозможно. И не потому, что человек не хочет…

Остались последователи, друзья, почитатели Андрея Иванова, которые передадут все его лучшее будущим поколениям.

1980

Елена Катульская

...Вспоминаю, как высоко ценили Елену Климентьевну Катульскую все, кто встречался в творческих работах с этой замечательной певицей. В. Сук, М. Ипполитов-Иванов, А. Пазовский, Н. Голованов, А. Коутс любили ее, всегда просили об ее участии в тех спектаклях, которыми они дирижировали.

Впервые в Москве мне привелось петь вместе с Еленой Климентьевной в “Травиате”. Об этом я уже вспоминал, но доброе всегда остается добрым и может служить примером.

И вот первое мое появление в Москве на сцене Большого театра в партии Альфреда. При первом рукопожатии Виолетты и Альфреда я почувствовал невидимый толчок, сильный и подчеркнутый нажим пальцем на мою ладонь. Понималось это так: “Не волнуйтесь, я с вами”. Это, конечно, незабываемо! Ведь я пришел в Большой театр, когда в труппе еще было 80 процентов артистов бывших императорских театров. Я был новичком, а новое всегда вызывает пристальное внимание, и это всегда волнует, настораживает. При известной доле нервозности нетрудно в этом внимании увидеть даже недоброжелательность. И вдруг такое теплое, товарищеское, настоящее человеческое отношение. А до этого мы даже не встречались, так как, мне кажется, Елена Климентьевна в этом спектакле пела экспромтом.

Ее чуткое отношение к партнеру я ощущал и в других спектаклях. Идет, например, “Ромео и Джульетта”, и тут же Катульская тихо шепчет мне на ухо: “Какой текст поете, “собиновский” или “смирновский”? А я ведь не знал ни того, ни другого текста; знал лишь тот, который пел до поступления в Большой театр. И, видимо, Елене Климентьевне было не столь важно, что будет: “Люблю тебя” или “Тебя люблю”. Важно, чтобы текст нес эту мысль и эту же настроенность. В этом примере я хочу подчеркнуть важное и ценное качество Катульской — большого мастера — человечность. Ведь Елена Климентьевна еще в 1909 году дебютировала в бывшем Мариинском театре. Сама прекрасная певица, она пела в блистательном составе артистов, не говоря уже о корифеях оперы. Она ведь могла не шепнуть на ухо, а сказать мне, дебютанту: “Я пою такой текст, а вы как знаете”...

Перечислить весь ее оперный и концертный репертуар сложно — так он велик. Есть во многих операх акты, партии, сцены, которые в наши дни сравнивают с тем, как пела их Катульская: например, “Таяние Снегурочки”, да и вся ее партия, так же как и партии Манон, Маргариты, Виолетты. Это ли не свидетельство всеобщего признания мастерства певицы?

О Катульской-педагоге знаю по ее замечательным ученикам. Труд педагога сложный и тяжелый. Елена Климентьевна много лет консультирует певцов и готовит настоящую вокальную смену. Систему ее преподавания нужно изучать...

Мне радостно приветствовать эту изумительную певицу и чудесного человека...

[К 75-летию Е. К. Катульской]

1973

Мария Максакова

Человека отличает умение помнить прошедшее, ценить настоящее и стремление украсить будущее. Юбилеи — это не только подытоживание и признание прошедших заслуг, главное в них — определяющее значение для грядущих поколений.

Творчество Марии Петровны Максаковой и его результаты доказательны и радостны для прошлых лет советского искусства, для нашей современности и завтрашнего дня музыкального театра.

Обухова, Держинская, Нежданова, Савранский, Политковский, Ханаев, Евлахов, Лосский, Сук, Голованов, Пазовский, Федоровский — это далеко не все имена, среди которых формировалось творчество Максаковой и радовало артистов и зрителей.

Если в спектаклях Большого театра участие Максаковой было всегда желанно и не вызывало удивления, то ее доверие и интерес к новому, неизведанному, например, к спектаклю-опере в весьма условном оформлении поражало. Я имею в виду ее Шарлотту в “Вертере” Массне, Орфея в “Орфее” Глюка, спетых в Государственном ансамбле оперы. Принципиально эти спектакли не схожи со спектаклями Большого театра! И в них Максакова — после Амнерис, Кармен, Марины — вышла на сцену в концертном платье. Создавать образ, быть в сценическом действии в то время, когда симфонический оркестр и дирижер находятся за спиной и ты не видишь их — нелегко. Профессионально это значительно труднее, чем участвовать в обычном оперном спектакле. И она шла на это!

Максакова, Савранский, Сливинский, Ханаев, Батурин, Кипоренко-Даманский, Литвиненко-Вольгемут, дирижеры Орлов и Акулов, режиссеры Лосский и Лапицкий — все они работали в Государственном ансамбле оперы, но ранее всех поверили в него Максакова и Савранский.

Мне думается, что из всего виденного мною в ролях, созданных Максаковой, — а их было более двадцати! — самый теплый, обаятельный образ по вокальной законченности и графическому рисунку — именно Шарлотта в “Вертере”.

Мучительные, казалось, репетиции должны были привести ее в ярость. Нет! Она безмолвно выносила повторы. Вспоминаю об этом и отчетливо понимаю, что в этом отсутствовало понятие доброты. Был труд. Было доверие! Благодарю Марию Петровну за это доверие! Думаю, что доверие — одно из самых ценных качеств в искусстве.

Мария Петровна принимает горячее участие в работе Народной консерватории, она профессор Государственного института театрального искусства имени А. Луначарского.

Я мало видел Максакову веселящейся, и журить ли нам ее за это? Ведь каждый происходящее в искусстве воспринимает по своему темпераменту и душевной настроенности, но главное, что Максаковой веришь.

Артист счастлив сознанием, что огни Большого театра сияют и будут сиять, счастлив, что звучание Большого театра наполняется новыми красками, новыми тембрами, новой интерпретацией, что вечное движение искусства бесконечно. В этом суть театральных именин. Оттого сегодня мы славим труд в искусстве Марии Петровны Максаковой.