Чтение онлайн

А что же наши собаки? Какие позиции в семье занимают они? Какие играют роли? Я по этому поводу думаю вот что. Правильно позиционируемая собака в семье занимает ту же нишу, что и воспитанный подросток. Причем такой, который без разрешения родителей на вечеринку не отправится (подобные редко, но встречаются). Иными словами, собаку так же, как любимое, стремительно взрослеющее дитя, кормят, за ней ухаживают, ее обучают, ее любят, но позволяют реализовывать свои желания только после согласования с «родителями». Общение как средство поставить собаку на место

А кем же в таком случае становится для собаки хозяин? Боссом, распределителем самых разных благ — от пищи до возможности весело проводить время. То есть царем, богом и военачальником, не чуждым при этом некоторых демократических ценностей.

Тут снова придется вспомнить мою Яну. Эта представительница весьма «сторожевого» в ту пору племени ризеншнауцеров являла собой крайнюю форму позиционирования в роли воспитанного подростка. Постоянная «бытовая» дрессировка («сиди здесь», «жди», «иди сюда», «лежи спокойно» и т.д.) и нахождение рядом со мной практически круглосуточно (Яна ездила со мной на работу в Институт океанологии, ходила в гости, сопровождала меня, когда я обучал других собак и их владельцев) привели к тому, что в отсутствие человека, который регламентировал ее жизнь, она испытывала сильный дискомфорт. Такая вот не собака, а папина дочка.

Точно так же и мой старотипный амстафф Гера из-за сильной, как говорят собаководы, ориентации на владельца (или, как сказали бы психологи и этологи, привязанности к нему) никогда не стремился убежать, даже будучи отпущенным в лесу без поводка. И это несмотря на то, что Гера обладал сильнейшим охотничьим инстинктом, а разучиванием команд типа «сидеть» и «стоять» мы занимались лишь от случая к случаю в его раннем детстве. Впрочем, при таком контакте, какой был у нас с Герой, этого и не требовалось — подобное встречается у собак профессиональных тренеров, правда, очень редко. Гера, как и Яна, следовал за мной повсюду и в процессе общения очень хорошо меня изучил — он четко понимал, что делать можно, а чего не стоит. В обоих случаях возможная склонность к побегам пресекалась в зародыше максимально ранним началом воспитания собаки — с того момента, как щенок попадал в мои руки.

Кстати, и мой друг, известный дрессировщик собак Игорь Гай, также никогда систематически не занимался нормативной дрессировкой со своим питбулем Фредиком. Тем не менее он совершенно спокойно гулял с этим якобы монстром по столичным скверам, спускал его с поводка, и никогда Фред не делал попыток кого-нибудь разорвать — чего от ему подобных уже много лет ожидают представители разнообразных медиа. В общем, дело не в собаке, не в породе, а в людях и в том, чтобы они ставили собаку на правильное место в семье. О пользе профилактики

Первой командой, которую слышали мои щенки, было «иди сюда», когда приходило время кормления. Получение еды от хозяина и по его команде усиливает ориентацию собаки на владельца. Владелец становится в этом случае Тем, Кто Дает Еду.

Второй мощный фактор, эффективно ориентирующий (иногда даже замыкающий) собаку на владельца, — совместные игры, в частности прятки. В прятки можно играть тогда, когда щенок перестает, повинуясь инстинкту, следовать за любыми проходящими мимо него ногами и начинает отделять членов своей человеческой семьи от всех прочих двуногих. Это у разных собак происходит в разные сроки. Для игр в прятки лучше выбрать уединенное закрытое место, где щенка ничто не будет отвлекать от поисков и откуда он не сможет в панике «рвануть», потеряв из виду хозяина. Правила просты: хозяин незаметно прячется, собака, внезапно обнаружив, что осталась одна, ищет его. Для начала можно облегчить питомцу задачу — выглянув из укрытия, его окликнуть. Многие собаки быстро усваивают правила игры и сами начинают прятаться. Кстати, Гера в молодости был асом маскировки и мог на десяти ограниченных забором сотках спрятаться так, что нервничать, не выпустил ли кто его случайно с участка (учитывая имиджевые, умственные и физические способности собаки), начинал уже я. Он же, как правило, просто тихо заходил мне за спину. А вот Герина предшественница Яна понимала игру по-своему. Ей казалось, что, если голова находится в кустах, значит, она хорошо спряталась. Очень часто прохожие могли наблюдать странную картину. Из кустов в причудливом изгибе торчит покрытая густыми черными завитушками тыльная часть крупной собаки, ее хитрая бородатая морда находится собственно в кустах. А вокруг этой живой скульптуры с идиотски-серьезно-заинтересованным, будто что-то потерял, видом ходит вполне взрослый молодец. Так мы с Яной играли в прятки.

Замечу, что игры в прятки сами по себе от склонности к побегу не избавляют. Это, скорее, профилактическое средство, которое усиливает ориентацию собаки на владельца и в совокупности с другими формами досуга (дрессировкой, прочими играми) превращает человека в Того, Кто Делает Жизнь Интересной.

Добавлю, что еще сильнее ориентирует собаку на владельца сочетание игр и совместные занятия дрессировкой при помощи кликера. Точнее, с использованием условного подкрепления — бридж-сигнала, особенно если начать применять его с самого раннего возраста щенка. Мы уже много говорили о бридж-сигнале, но на всякий случай напомню. Суть его использования в том, что у животного вырабатывается положительная условная связь с определенным сигналом — щелчком кликера, свистком или любым другим, означающим получение еды. А это очень-очень радует почти любую собаку.

Далее щенка начинают учить каким-нибудь простым командам и в случае правильного их выполнения поощрять бридж-сигналом и лакомством. Например, вы берете лакомство в левую руку и слегка поднимаете ее над носом собаки. При этом подаете команду «сидеть». Как только щенок попой коснется пола — следует щелчок кликера. Не раньше и не позже, а точно в этот момент.

Также вы можете позвать щенка ненормативной командой «сюда». Руку с лакомством лучше прижать к ногам. Почувствовав запах пищи, щенок подбежит к вам и ткнется в руку. Точно в этот момент вы щелкаете кликером. На следующем этапе можно, манипулируя рукой с лакомством, заставить щенка сесть при подходе. Если нужно, помогите ему свободной рукой. Щелчок кликера последует сразу после того, как щенок сядет.

Собака довольно быстро понимает, что бридж-сигнал означает «делаешь правильно, получишь вознаграждение». Он удобен тем, что позволяет поощрять животное на расстоянии, подкреплять необходимое вам действие в самых разных ситуациях. Ведь даже не получив сразу еду, а только услышав заветный щелчок (или любой другой привычный сигнал), собака понимает, что сделала все как нужно и скоро ее за это наградят.

Дрессируя собаку таким образом, ей на занятиях скармливают значительную часть рациона, которую она «зарабатывает», правильно выполняя приемы. Это, конечно, очень укрепляет отношения пса и хозяина — Того, С Кем Интересно, Того, Кто Дает Еду И Знает, Как Ее Заработать. А человек, который сочетает в себе эти замечательные качества, и есть для собаки настоящий лидер.

Вот поэтому мне, честно говоря, трудно представить себе выдрессированную таким образом собаку, убежавшую от хозяина. Но что делать тому, кто столкнулся с уже сложившейся, устойчивой привычкой собаки убегать? Что с этим делать?

Итак, от мер профилактики пора переходить к основной части решения задачи. Очевидно, что склонность к побегу определяется внутренними биологическими потребностями собаки, от которых, как говорится, не спрятаться, не скрыться. Это потребности в продолжении рода, исследовании новых территорий либо социальные (установление связей с другими собаками, игры с ними). Также очевидно, что «в лоб» бороться с поведением, реализующим биологическую потребность индивидуума, можно только одним способом — удовлетворив ее, реализовав и тем самым сведя на нет. Так же как лучший способ борьбы с голодом — его удовлетворение.

Разумеется, в данном случае о такой стратегии борьбы не может быть и речи — хотя бы в виду сложности ее практической реализации. Поэтому, как говорил давным-давно один недобрый дедушка (нет, не Павлов), мы пойдем другим путем. Подойдем к решению проблемы с другой стороны.

Я столкнулся с проблемой побегов, когда знакомые циркачи отдали мне, слегка остолбеневшему от неожиданности, миттельшнауцера Макса. Того самого — известного в районе повесу и ходока на долгие, в пару-тройку суток, дистанции по местным помойкам. Вернее, отдали они его не мне, а Валерию Степановичу Варлакову — в то время моему наставнику по дрессировке и просто Валере.

— Ну, мне его девать некуда, может, ты попробуешь, тебе полезно. — С этими словами старший товарищ передал мне поводок с пристегнутым к нему свободолюбивым псом.

— Валер, а они его случайно не украли, типа «нашли на улице»? — сделал я робкую попытку отбиться.

— Да нет, его им отдали вместе с документами, — заверил Варлаков и сообщил и без того хорошо известный мне факт: — Прежние хозяева не справлялись.

— А нам почему теперь отдают? — удивился я. — Собака-то с отличной родословной!