Чтение онлайн

С 1990 президентом Киргизии являлся Аскар Акаев, который в последующие полтора десятка лет неоднократно переизбирался на пост главы республики. Конструируемая на заре независимости политическая система Кыргызстана ориентировалась на передовые, на взгляд ее создателей, образцы демократических государств Запада, что для страны, считавшейся малоперспективной периферией во времена Советского Союза, а ранее находившейся на стадии родоплеменных отношений, являлось гигантским рывком. Однако скрытые в советскую эпоху механизмы, издавна существовавшие в общественной организации киргизов, начали оказывать серьезное влияние на строительство молодого государства.

Нарастанию кризисных тенденций в Киргизии, которые в итоге привели к антиконституционному перевороту, способствовал целый ряд факторов: тяжелое социально-экономическое положение республики, перманентно ухудшавшееся после распада СССР; противоречия между более обеспеченным (по киргизским меркам) Севером и бедным Югом; глубоко укоренившаяся в стране коррупция, семейственность, клановость, ухудшение криминогенной обстановки и другие проблемы, характерные для новых независимых государств на постсоветском пространстве.

В первой половине 2000-х годов в Кыргызстане усилилась социально-политическая напряженность. В первую очередь этому способствовало отсутствие эффективной системы управления страной, которая могла бы решить или, по крайней мере, амортизировать многочисленные проблемы социально-экономического характера. В Кыргызстане существовали серьезные региональные и клановые противоречия между элитами. Хотя эти расхождения и не проявлялись открыто в постсоветский период, их потенциал был очень высок, что в полной мере сказалось во время «тюльпановой революции». Отчетливый географический разлом страны проходил по линии Север-Юг. Еще с советских времен на севере был сосредоточен основной промышленный потенциал республики, а южные регионы традиционно имели основой экономики сельское хозяйство. В этническом плане наряду с киргизами большую группу составляли здесь таджики и, особенно, узбеки. При этом южные области были обременены серьезными социальными и демографическими проблемами (Ферганская долина еще в годы существования СССР отличалась самой высокой плотностью населения в стране), что при недостаточной урбанизации порождало высокую безработицу. Географическое разделение Киргизии усугублялось слабыми коммуникационными связями [292] .

Слабым звеном в механизме государственного управления Киргизии была клановая система, опиравшаяся на родственные связи. Хотя городское население под влиянием советской модернизации стало постепенно избавляться от родоплеменных идентичностей, обеспеченная ресурсами киргизская элита продолжала руководствоваться в своих действиях интересами родов и кланов. Четырнадцать лет до «тюльпановой революции» были временем доминирования кланов севера (чуйско — иссык-кульский клан), к которым принадлежал и сам президент Акаев. Выходцы из них занимали ведущие посты в государстве и соответственно превалировали в бизнесе. Доля участия и влияния южных кланов (ошский клан, включая узбеков) в политике и экономике выглядела гораздо скромнее. Северяне не доверяли южанам, не без оснований подозревая их в оппозиционности и антипрезидентских заговорах [293] . В итоге именно на юге страны сформировался настроенный антипрезидентски плацдарм для «тюльпановой революции» (название приписывают самому А. Акаеву, который стремился вызвать этим словосочетанием аналогию с событиями в Грузии и на Украине, подчеркнув западное участие) [294] .

Лидерами оппозиции стали в основном выходцы с юга, в том числе и высокопоставленные отставники, такие как экс-премьер Курманбек Бакиев и экс-глава МИД Роза Отунбаева. Присутствие же среди первых лиц оппозиции единственного представителя северных кланов Ф. Кулова (с 2001 года он находился в заключении по обвинению в крупных хищениях, хотя мало, кто сомневался в политической подоплеке его дела), который ранее также занимал ряд высоких должностей в силовом блоке страны, стало свидетельством смыкания всех ключевых кланов в противостоянии Акаеву, начавшему, по их мнению, преследовать узкородовые интересы. Таким образом, клановые противоречия и противостояние «Север-Юг» сыграли важную роль в формировании оппозиции и свержении режима Акаева.

Большое влияние на процессы управления страной и взаимоотношения между элитами в Киргизии оказывал также криминальный фактор, прежде всего связанный с наркотрафиком. Слабость силовых структур и расцвет преступности привели к тому, что криминалитет, по сути, сросся с государственным аппаратом. Во время активной фазы «тюльпановой революции» криминальные «авторитеты» в немалой степени обеспечили мобилизацию и финансирование протестных масс, их транспортировку и координацию. Среди основных финансовых спонсоров и организаторов антиакаевских протестов фигурировали депутат киргизского парламента Б. Эркинбаев, владелец Карасуйского рынка и крупнейший лидер уголовного мира на юге страны, а также глава наиболее мощного организованного преступного сообщества Киргизии Р. Акматбаев [295] .

Внутриполитический курс президента А. Акаева отличался большим своеобразием. Используя референдумы 1994, 1996, 1998 и 2003 годов, результаты которых не признавала оппозиция, Акаев последовательно сокращал влияние законодательной власти. При этом он старательно поддерживал определенный уровень демократической легитимности, сохраняя выборы и другие демократические процедуры. Создававшаяся в Кыргызстане система по духу была близка к «фасадной демократии», распространенной в странах Ближнего и Среднего Востока [296] . Акаев старательно работал над имиджем Кыргызстана как «центрально-азиатской Швейцарии» и «островком демократии» в регионе. Местные власти допускали существование оппозиционных партий, независимых неправительственных организаций и средств массовой информации. Однако, несмотря на большое внимание к правам граждан в риторике, в Кыргызстане серьезным ограничениям были подвергнуты многие гражданские и политические права, в том числе на свободу собраний и свободу слова.

Высокие показатели партии власти на выборах демонстрировались на фоне ухудшавшейся ситуации в социально-экономической сфере. В результате отсутствия работы и перенаселенности жители сельской местности уезжали в города, преимущественно в Бишкек. Сформировалась значительная социальная группа «самозахватчиков» — людей, самовольно занимавших пригороды и строивших там жилье (численность этой группы доходила до трехсот тысяч человек). В этих районах стихийной застройки не было никакой инфраструктуры, отсутствовали вода, электричество, канализация, доступ к услугам здравоохранения и образования, расцвела преступность и наркомания.

Неэффективная политика режима Акаева привела к массовому исходу из страны не только русского населения, но и титульной нации. Доля населения, живущего за чертой бедности также росла; с середины 1990-х годов и к концу правления А. Акаева она выросла с 51 % до 70 %. По индексу человеческого развития, рассчитанному ПРООН в 2004 году, Киргизия заняла 110 место из 177 стран мира. В целом экономика Киргизии демонстрировала симптомы системного кризиса. В преддверии «тюльпановой революции» по большинству социальных показателей Киргизия приблизилась к разрушенному гражданской войной Таджикистану [297] . Узбекская община, составляющая 20 % населения Киргизии, постоянно ущемлялась в правах. Огромный масштаб в стране приобрела коррупция. Все наиболее значимые производства и предприятия сферы торговли оказались в руках семьи Акаева. Сын президента Айдар являлся фактическим владельцем сети супермаркетов, ночных клубов, компаний сотовой связи и в стремлении подчинить своему контролю экономику Кыргызстана конкурировал с мужем своей сестры Адилем Тойгонбаевым.

На международной арене А. Акаеву также не удалось реализовать торжественно продекламированный независимый и многовекторный внешнеполитический курс. С 1991 года Кыргызстан по причине своего невысокого удельного военно-политического и экономического потенциала рассматривался в сфере международных отношений скорее как объект мировой политики, нежели как самостоятельный субъект. Динамические изменения, которые происходили во внешней политике страны являлись не результатом планомерной реализации национальной стратегии на международной арене, а следствием давления различных внешних сил, что существенным образом сказывалось на репутации киргизского руководства и повышало внешне- и внутриполитические риски.

Серьезным ударом по популярности Акаева стали события, связанные с подписанием договора с Китаем о передачи части территории республики могучему восточному соседу, который многими в обществе был расценен как предательство национальных интересов. По стране прокатились протесты; в ходе одного из них в Аксыйском районе в марте 2002 года милиция открыла огонь по антиакаевской демонстрации, в результате чего погибли шесть человек. Именно после «аксыйских событий» премьер-министр К. Бакиев (будущий вождь «тюльпановой революции») подал в отставку и перешел в оппозицию.