Чтение онлайн

Дыхание у него сбилось, глаза стали почти чёрного цвета, как у его дракона, а голос густым, низким и пугающим:

— Зачем?

Агнея не знала, что ему ответить.

— Я ничего не хотела. Просто…

— Просто? Для тебя всё просто. Зачем ты потащила меня танцевать?

Агнея удивилась. Меньше всего она ожидала такого вопроса. Само слово «танцевать» настолько не вязалось со всей фигурой капитана, который застыл перед ней и ощетинился, как загнанный в угол зверь, что она пугливо улыбнулась. Её реакцию Сверр расценил по-своему и разозлился ещё больше:

— Хочешь посмеяться надо мной? Вы оба смеётесь надо мной! Быстро ты растаяла. Ведь он твой спаситель, да? Как велика твоя благодарность, как ты ему бросилась на шею! Но вам мало. Нужно обязательно ещё и дракона ткнуть мордой. Смотри, урод! Каждый раз, нарочно. Да он и пальцем не пошевелил бы, не пожалей я тебя тогда и не вмешайся с самого начала. Ему и плащ-то было жалко дать. Он с тобой потащился только из-за того, что я пнул его ненаглядный кодекс. А потом захотел графство, сразу таким любезным стал.

— Неправда! — Агнея крикнула, как раненная птица, и забилась в его руках, Сверр только сильнее прижал её, а глаза наполнились темнотой ещё больше.

— Без меня вам и развлекаться скучно. Он хорош в постели, правда? Мастер в этом. Даже любовницу притащил тебе под нос, а ты слепая дура!

— Я не понимаю, о чём ты говоришь, — Агнея тихо заплакала. Мокрые дорожки заскользили по щекам. Она смотрела расширившимися от ужаса глазами в его тёмную бездну, где почти пропали зрачки.

— Не понимаешь? Надо же! Сколько раз он бывал у тебя? Где леди Агнея — у лорда Рагнара. Не строй из себя невинность. Думаешь я поверю, что он с тобой беседы вёл наедине. Это Рагнар-то? Другие хоть ломаются перед ним подольше, прежде чем юбку задрать!

Пальцы Сверра сжали ткань платья на спине. Агнея не собиралась оправдываться в том, чего не делала, но обвинения капитана, как и руки, жгли раскалённым железом.

— Перестань! Я не знаю, что ты себе вообразил… Лорд Рагнар никогда. Никогда, ясно тебе! Не позволял себе подобного поведения. Отпусти меня сейчас же!

Капитан замолчал, притянул её ещё ближе. Агнея чувствовала, как его горячие пальцы мнут ткань платья. Он прижался пылающим лбом к плечу. Голос перешёл на шёпот, низкий, с хриплыми рыкающими нотками:

— Я не хотел. Зачем ты это делаешь? Я поклялся служить. Зачем?

Сверр поднял руку ей на затылок, и зарылся пальцами в волосах. Скользнул губами по шее, подбородку, к скуле, порывисто, не переставая говорить и проглатывая слова:

— Это ты виновата. Я тебя не неволил. Ты сама виновата. Сама. Ты меня потащила. Решила развлечься? Будешь всех гвардейцев мужа обхаживать? Вы стоите друг друга. Да уж. Я видел, как ты летала и с этими сопляками во дворе, пока я валялся у лекаря, я смотрел за тобой. С ними ты тоже танцевала, маленькая наглая лицемерка? Это ты во всём виновата. Мне ты не нужна.

Она не знала, как его остановить, но боялась спорить, чтобы не разозлить сильнее. Агнея подняла руки и осторожно коснулась его лица. Надеясь, что поступает правильно, она провела пальцами по шрамам на лбу и тихо позвала:

— Сверр. Сверр. Отпусти меня.

Он посмотрел в глаза. Казалось, ещё мгновение, рассечённая губа вздёрнется, он ощерится, полыхающее пламя вырвется и спалит всё. Сверр обхватил её затылок обеими ладонями и прижался к губам, сухо, зло, почти кусая. Слёзы бежали по щекам и поцелуй вышел горько-солёным. Она не сопротивлялась.

Через биение сердца руки капитана дрогнули и пальцы разжались. Агнея с трудом заставляла себя держаться спокойно:

— Я не хотела тебя дразнить. Отпусти меня. Отпусти, пожалуйста.

В темноте она уже почти не видела лица, но поняла, что капитан очнулся. Он так резко убрал руки, что Агнея, потеряв опору, отшатнулась назад. Не дожидаясь продолжения, она подхватила подол и опрометью кинулась прочь.

Спотыкаясь, скорее угадывая дорогу, она мчалась к дому, ворвалась вихрем, захлопнула дверь и привалилась к ней спиной. Колени подогнулись, и страшная слабость навалилась разом, словно внутри неё всё клококотало, металось и рвалось.

Матушка Хилль возилась у очага:

— Миледи, вы запозднились? Капитан вас вечером искал.

Агнея, не в силах ответить, разревелась взахлёб. Добрая женщина сразу поспешила к ней и хотела обнять, забыв о титулах:

— Создатель, что с тобой, детка?! Милая, тебя обидел кто? Надо Сева найти.

Девушка отрицательно помотала головой и невразумительно промычала сквозь слёзы. Хилль повела Агнею вглубь дома:

— Сев? Нет. Не мог он. Неет.

Ответом женщине был только новый приступ рыданий. Агнея не убирала руки от лица, мягко освободилась от участливых объятий и рванулась на ощупь наверх в комнату.

— Ну, получит от меня этот душегуб! Вымахал, дурень, а ума не набрался, — ворчала, как закипающий чайник, Матушка, Агнея уже не слушала.

Она заперлась в своей комнате, закрыла ставни и упала на лежанку. Наревевшись вдоволь, затихла, только сердце прыгало по-прежнему, плечи ломило. Она слышала внизу шум, Сверр приходил, Матушка Хилль бушевала на кухне и не пустила его наверх. Не хотелось верить и половине того, что сказал капитан. Хуже всего было то, что стоило закрыть глаза, как она снова улетала в небо, барашки облаков пробегали мимо, её колотило дрожью, а чувство сладостного восторга от полёта пробивалось непрошенно сквозь обиду и страх. Агнея понимала, что натворила что-то непоправимое, чего уже не вернуть, не отменить, и что навсегда станет стеной между ними троими.

Агнея проснулась с утра, уставилась на тёмный бревенчатый потолок. Чуть томило предплечья со вчерашнего полёта, однако никакой истомной лихорадки, больной головы или бессилия, какие она представляла несомненным последствием накануне, не было. Агнея встала, открыла ставню. Свежее утреннее солнце брызнуло в комнату. На Агнею дразняще посмотрело бледно-голубое небо с нежными пуховыми перьями облаков. Со второго этажа виднелся поворот тропинки, ведущей вниз. Агнея сердито захлопнула створку и уселась на обратно лежанку.

Осталась в комнате, боясь столкнуться со Сверром. Он приходил опять, она слышала его голос, они разговаривали о чем-то с Матушкой Хилль, звонко отзывался голос Малыша. Агнею не беспокоили. Она достала серебряный браслет, застегнула на запястье, раскрыла окно и долго смотрела как ветер трепет высокую траву у обрыва над дорожкой. В комнатке она чувствовала себя как в клетке. Бездйствие ворочало мысли. Когда постучался Малыш, Агнея с радостью открыла.

— Госпожа, — протиснулся боком в дверь Малыш, — вы должны пообедать. Смилуйтесь. Если я вас не накормлю, мне достанется от мамки, похлеще, чем капитану. Я целый поднос притащил. Чего он натворил-то?