Чтение онлайн

Он опять выпрямился и спрятал руки, молчание стало неловким. Агнея закрыла лицо в ладонях. Капитан отстранённо извинился и откланялся:

— Миледи. Меня ждут новобранцы.

Он ушёл, и Агнея медленно побрела в дом. Она пыталась отвлечься, выскользнула из дома, прошла по окрестностям, даже нашла несколько последних осенних шафранов среди палой листвы, не раздумывая, сорвала цветы. Обрыв за домом манил, даже когда она не смотрела в ту сторону, свербило, скреблось на душе. Матушка Хилль встретила дома, всплеснув руками:

— Ах, Госпожа, как вы меня вчера напугали! Вот и щечки порозовели, и повеселели. Вот я говорю: один обед уморит сто бед. Эх, молодые.

Агнея занялась шафраном, разобрала цветы, лишь бы занять делом и руки, и голову, и рвущееся в небо сердце. Солнце склонилось за обед.

— Ох — покачала головой Матушка, накрывая ужин, — Про жениха думаете?

Агнея неопределённо кивнула, стремясь уйти от разговора.

— Не моё это дело, господам советовать, — Матушка принялась резать овощи. — Лорд Рагнар хорош. А и вы крепко подумайте. Молодым девушкам нравятся красивые, так-то оно так. Только вы присмотритесь. Не обижайтесь на меня, леди. Я их уж не первый год знаю, Сев мне как сын. И лорда его я хорошо знаю. Сев не хотел вас обидеть, он, дубина неотесанная. Эх, эх.

Она принялась чистить морковь, что-то сама себя ворча под нос.

— Матушка Хилль, а почему вы капитана Севом называете?

— Так он Сев. Он же родом оттуда, из-под перевала. В тех деревнях, а особ туда подальше к Перекрестью Северинов… Ой, сапог швырнешь — в Северина попадешь. Катарин только больше. В честь Странного короля и его жены. Народ любит эту историю, вот и поназвали мальчишек, на счастье вроде. Потом его уж здесь прозвали Сверром. Здоровый же он, ему в самый раз, и путать не будешь. Мы уж так, по старой памяти.

— Вот оно что. А, Матушка Хилль, — робко спросила Агнея — а что такое… Я слышала… Когда драконы танцуют…

Агнея боялась услышать ответ, о котором сама начала догадываться. Матушка Хилль её удивила. Она почему-то с грустью посмотрела на гостью и, кротко улыбаясь, закивала:

— Давно уже не видели драконьих свадеб.

— Свадеб?

Агнея уронила деревянную тарелку, которую собиралась поставить на стол. Малыш Хилль занёс свежие дрова и принялся усердно разжигать очаг, навострив уши. Агнея пожалела, что завела разговор. Матушка Хилль продолжала рассказывать:

— Люди их так называли. Давно. Тогда драконы не заключали союзы под сенью Великого Создателя. Дракон поднимал свою подругу в небо, и они танцевали. Остался красивый свадебный обычай.

— Свадебный, — тихо фыркнул у очага Малыш. — Сколько драконов Розка крутила, что-то ещё ни один на ней после этого не женился.

— Да ну тебя, — замахала на него руками Матушка, — я тебе говорю сва-деб-ный! Ты ещё с этой беспутной покрути, я тебе хвост оторву! И в кого ты такой. Отец твой со стыда бы сгорел. Ох, как я жалела, что у меня нет крыльев и я не могу полетать с моим Хольгером, — с тёплой печалью добавила Матушка Хилль.

Агнея с удивлением посмотрела на её мягкие руки в тонкой сеточке морщин, седые волосы, убранные под платок, колыхающиеся подбородки.

— Не глядите так, леди, — разгадала к стыду её взгляд старуха, — и я была молодой и красивой. А уж какой бойкой девчонкой. Совсем вскружила голову своему дракону, и без танцев. Но красиво это до слёз. Поднимаются, поднимаются, а потом ка-а-ак ухнут вниз.

— Вниз? — переспросила Агния как во сне. Она села на стул. Перед глазами пронеслась гора, горящая факелом, перевернутая земля.

— Вот так, как звёзды с неба, — Матушка мечтательно прижала руку с неочищенной морковкой к груди. — Сердце замирает! До слёз красиво. И вот чем выше поднимет дракон свою подругу и позже отпустит её у земли — тем сильнее…

— Тем сильнее он хочет, — прыснув, вставил Малыш. Матушка Хилль грозно шлёпнула его по затылку тряпкой. Парень мельком глянул на Агнею, покраснел, и опять стал усердно подкидывать поленья.

— Свадебный это обычай, на морде своей заруби. Тем сильнее любить будет, так говорили. Давай-ка, ещё дров притащи и найдёшь потом Сева. Он поест когда-нибудь уже, или я его сама кормить пойду!

— Сам пусть ищется, — Малыш ткнул кочергой в очаг и поднял облако искр, — изверг, а не капитан.

Матушка Хилль вытолкала Малыша за дверь, огрев напоследок его пустой корзинкой из-под дров:

— Да хоть бы он совсем вас до смерти загонял! Может, хоть у одного ум проснётся. На войну они собрались!

— Не слушайте вы моего ротозея, — вернулась грозная хозяйка к столу. — Он и девушки-то дракона кроме Розамунды отродясь не видел. Вот и хорохориться теперь, перья распускает. Мальчишка он скромный-то так. Да… а танцуют красиво, красиво. Я только два раза видела. А сама не могла… Говорят, что танцующий влюблённый дракон кипит, что твоя жаровня. — Она опять засмеялась. — Хольгер мой и так был горячего нрава.

— Влюблённый дракон, — опять повторила Агнея, и сердце предательски заколотилось.

— Ну да, слышала я, как говорили, что мол сразу узнаешь, любит он тебе или нет. А мне и так было всё ясно… А потом, убили моего Хольгера драконоборцы. И сыночка старшего. — Она тяжело вздохнула, и вытерла слёзы, набежавшие то ли от лука, то ли от воспоминаний. — Здесь, почитай, полдеревни вдов драконовых. Граф всех к себе принимал, сыновей в гарнизон, девушек в прислугу. Вон же у нас, одни молодцы да старики остались. И Малыш туда же. Один он у меня остался. Вы чего, госпожа, так побледнели? Расстроила вас старая клушка.

— Нет, Матушка, всё хорошо. Я пойду, прогуляюсь.

Когда Агнея вернулась в дом, оказалось, что Сверра в этот раз не только разыскали, но и умудрились посадить за стол. Капитан макал краюшку в похлёбку, вытянув длинные ноги под столом, и говорил о чём-то с Матушкой, как только Агнея вошла, он мрачно уткнулся в тарелку.

Матушка с улыбкой кивнула Агнее на сундук у стены. Там в крынке из-под молока стояли три веточки горных осенников, усыпанных цветами. Маленькими, уже с побитыми морозом листиками, но ещё живыми.

Агнея в восхищении коснулась лепестков.

— Какое чудо! Откуда это?

Она видела их раньше в книгах, но где их можно было сорвать, да к тому же в это время года, не представляла. Агнея осторожно приподняла поникшие головки цветов и склонилась, чтобы почувствовать нежный, чуть уловимый аромат. Она глянула на сидящих за столом. Матушка загадочно улыбнулась, Сверр не отрывался от еды, как будто Агнеи вовсе не было в комнате.

Тут взгляд упал на плотный лист, лежащий рядом на лавке, свёрнутый в два раза и запечатанный бурым пятном воска, с гербом Хэмминга. Сердце подскочило, а вслед за ним она сама едва не подпрыгнула от радости и схватила письмо: